— Ладно, — отмахнулся герцог. — Что ты всё о работе, да о работе. Дай отдохнуть человеку, а, Дубов? Я и в местных делах погряз по самую маковку, а об уровне Империи даже думать не хочу. Взятки, коррупция, контрабанда, торговля людьми. Кавказ — клоака похлеще Питера. Только со своим колоритом…
— И это я о работе говорю? — не упустил я случая уколоть трудолюбивого аристократа.
— Так! — вдруг напрягся он, привстав над скамейкой. — Обожди, барон, обожди — клюёт, кажется!
Он бешено заработал своей навороченной удочкой, пытаясь вытянуть рыбу. Яркий поплавок то всплывал над водой, то скрывался в синей глубине. Наконец герцог с победным кличем выдернул рыбу из воды, и… я поймал её, сорвал с крючка и насадил на свой. Крючок, естественно. Большой такой, больше похожий на лодочный якорь.
— Эй, это моя добыча, Николай! — Герцог потянулся к рыбе, оперевшись одной рукой на скамейку между нами.
— Кто поймал, тот и съел, Макс, — ответил я. — Старинная поговорка Дубовых.
— Вот именно! Я её поймал, Дубов, я!
— Иногда, господин Билибин, — поучал я герцога, — чтобы поймать большую рыбку, надо пожертвовать малой.
С этими словами я бросил честную добычу Максима Андреевича в воду. Он было рванулся за ней, но вовремя вцепился в борта лодки и замер, глядя, как серебристая тень тает в глубине озера.
— Ну и гад же ты, Дубов, — обиженно произнёс герцог. — Это мой первый улов за несколько месяцев, а ты… выбросил его!
— Да не выбросил, — хохотнул я, дёргая толстую леску. — Ловим на живца одну большую и страшную тварь. Кальмарную Ракушку. Она мне кое-что должна.
— Ты меня убить вздумал, Дубов? — прищурился Билибин
Его серые глаза стали похожи на острия стальных клинков.
— Никто сегодня не умрёт, — отмахнулся я, травя леску с рыбой, которая устремилась на дно подальше от гибели. По крайней мере, она думала, что так спасётся. А я тут же поправился: — Ну может быть, кроме ракушки. И того, кто задаёт слишком много вопросов.
Вскоре удилище из моих рук рвануло с такой силой, что я едва удержался. Применил дубовый Инсект, сращивая ступни с дном закачавшейся лодки. По щиколотку плескалась вода. Где-то была небольшая течь. Встал, удерживая леску одной рукой. Рвануло её снова и не хило, аж в ладонь врезалась. Я напрягал мышцы ног, балансируя целой лодкой на поверхности озера, чтобы она не черпала бортами. Плечи и спина начали гудеть от напряжения.
Ух, хорошо! Вот это я понимаю! Даже соскучиться успел по такой рыбалке.
Лодку швыряло, как в шторм. Герцог едва мог удержаться на одном месте, то бледнея, то зеленея. Ох, лишь бы не вырвало. Во все же стороны полетит прикормка, блин!
Леска со специальной алмазной нитью в центре хорошо держалась. На какой-то миг давление ослабло, и я начал её вытягивать.
Процесс оказался небыстрый. Леску то снова вырывало из рук, то я быстро вытягивал её. Борьба продолжалась с четверть часа, а то и больше, пока под беспокойной поверхностью не показалось тёмно-серое пятно. Спустя ещё столько же времени я подтянул к борту лодки огромную ракушку. Она клацала зубами и разрезала воздух зелёными щупальцами, что росли из того места, где соединялись нижняя и верхняя ребристые створки. И их было больше двух дюжин!
Герцог вовремя сориентировался и выхватил из ножен обычный меч. Он засветился и засвистел в воздухе, обрезая тентакли озёрного чудовища. Ракушка издала визг ярости.
— А где трость, герцог? — улыбался я, уже наслаждаясь схваткой с монстром. В жилах бурлила горячая кровь. — Я думал, это ваше любимое оружие!
— Потерял или оставил, не помню где… А, чёрт! — выкрикнул Билибин, пригибаясь под свистнувшим тентаклем.
Я улучил момент и сунул удилище под ногу, наступив на него и срастив стопу с досками обратно. Теперь никуда не денется. Вцепился в створки раковины и начал со скрипом их раздвигать.
— Какого чёрта ты творишь, Дубов? — кричал герцог.
— А ты что, моллюсков никогда не пробовал? — радостно хохотал я, работая руками. На предплечьях и бицепсах вздулись вены. Инсект я не призывал — не видел смысла. Мне нужно моё осязание, а морёная плоть лишена нервных окончаний.
— Если не отпустишь эту тварь, то скоро моллюск попробует меня! — Особо вёрткое щупальце хлестнуло Билибина по руке с мечом, но он успел перехватить его второй рукой и отсечь другое, направленное ему в голову.
— Лучше прикрой меня, герцог! — крикнул я после того, как выплюнул укушенное мной щупальце.
Поднапрягся, ощущая работу мышц на спине и плечах, и раскрыл створки. Ракушка взбесилась ещё больше, замолотив по воде щупальцами и подняв тучу брызг и волн, захлестнувших нас.
— Герцог! — Я перенёс себе под ноги из кольца молот и взглядом показал на него. — Не дай ей закрыть пасть!
