Бой позади начал стихать. Но до конца было ещё далеко. Мимо нас пробежала группа из дюжины дружинников, увешанных оружием с ног до головы. Чья это была дружина, я не разглядел. Мы с Лютоволком срочно прикинулись деревом и камнем. Хреновая маскировка, если честно. Но бойцы так спешили, что, пробегая почти рядом, не заметили нас.
Когда они ушли, мы продолжили путь. Сад, кстати, был неплохой. Алыча, вишня, абрикосы, даже апельсины имелись. Понятно, что урожай уже собрали, но пахло в нём всё равно волшебно.
Вскоре сражение закончилось. Лишь изредка доносился глухой рокот орудий, и мы видели светлячки пуль, летевших с дирижабля к целям на земле. Громадина по-прежнему рыскала в небе, прорезая темноту светом прожекторов.
Я давно отозвал Инсект. Толку от него уже не было, да и бой с Михайловыми и их охраной порядком меня вымотал. Маны почти не осталось. Сейчас бы чаю горячего, да пару мясных блюд, чтобы восстановить силы.
Сел на землю, привалившись к дереву спиной, Альфачик лёг рядом, подставляя холку под мою руку. Волк тоже устал, я чувствовал это. Потрепал его шкуру.
Надеюсь, герцог Билибин с княжной нашли безопасное место. С его-то Инсектом, что замораживал время, это не должно составить труда. Ну или дар герцога ускорял его самого. Зависит от точки зрения.
Я нащупал в кармане ожерелье, вытащил и подкинул на ладони магическую безделушку. Увидел его в подвале и рефлекторно сунул в карман.
Если честно, сейчас я злился на себя. Не стоило подвергать опасности княжну. Конечно, я подстраховался на всякий случай, дав ей это ожерелье, которое и помогло найти её. Но я должен был догадаться раньше, что это Михайлов! Или один из сыновей Разумовского или Короленко. В общем, что не простой крупье охотится за аристократками. Если бы включил голову, то догадался, что аристократка, даже из бедного рода, клюнет только на другого аристократа. Залётный дворянин не смог бы совершить столько похищений и убийств в одном месте. Значит, искать сразу стоило кого-то из местных.
В сердцах саданул кулаком по земле, отчего Альфачик поднял голову и с сочувствием посмотрел на меня. Положил морду мне на колени и заглянул в глаза. Я глубоко вдохнул ночной воздух. Он пах дымом, порохом, сырой землёй и корой фруктовых деревьев.
С другой стороны… Нет смысла заниматься самобичеванием. Я не детектив, не следователь Имперской Канцелярии, а обычный почти-барон. Делал, что мог, помогая другу. И у меня получилось. Пусть и совсем не так, как я хотел. Да, одна из моих подруг чуть не попала в беду, но в будущем нам грозят беды куда страшнее провинциальных маньяков, так что это можно считать небольшой тренировкой. Или даже экзаменом. Василиса успешно его сдала. А я поклялся себе, что больше не допущу такого.
Вдруг сверху упал столб яркого света, и я оказался в центре него. С дирижабля, зависшего над головой, загрохотал голос:
— ДУБОВ!!! Я ПРИКОНЧУ ТЕБЯ!!!
Да ё-моё…
На небольшом столике дымил самовар, рядом стояли несколько красивых маленьких чашек, до краёв наполненных горячим чаем. От них поднимался вкусный и ароматный пар с запахом якутских трав. Ещё было несколько блюд с печеньем, вареньем, сухарями, сушками и свежими пирожными.
Герцог Билибин в слегка пыльном камзоле взял одну чашку и чопорно, отставив мизинец, сделал небольшой глоток.
— Очень вкусно, Ваша Светлость, — сказал он.
Я последовал его примеру, отпив чай. И правда вкусно. Но предпочёл об этом не говорить хозяину угощений. Потому что он буравил меня глазами цвета индиго, пытаясь испепелить. Хотя, скорее, превратить в ледышку.
— Убью… — рычал он, слегка трясясь от злости.
А на его руках и шее висели две шикарных красавицы. Одна — княгиня Ольга Онежская, в девичестве Громова. Небесной красоты женщина… Вторая — княжна Василиса.
— Дорогой, ну что ты в самом деле? — обнимала за шею и держала правую руку князя Ольга. — Он же сам тебе позвонил, когда Васю похитили!
— Папочка, не надо! — голосила, повиснув на левой руке, княжна. — Я сама! Я сделала всё сама!
— Сама⁈ Ты в своём уме, дочь⁈ — грохотал Владимир Владиславович.
— Любимый, это правда! Это было решением дочери!
— Что⁇! Ты знала об этом⁈
— Конечно знала! Мы же подружки! Она мне сразу позвонила, как узнала, что пойдёт ловить маньяка на… как ты сказала, любимка моя?
— На живца! — трепыхалась княжна, пытаясь удержать руку отца.
— Вот! На живца!
— Подружки… — процедил князь, оборачивая свой гнев уже на своих жену с дочерью. Одновременно с этим хлопнул себя рукой по лбу. Княжна на ней еле удержалась.
Светлейший князь Якутии был сильным и высоким красавцем. Почти с меня ростом. И сейчас горой возвышался над маленьким чайным столиком.
Поняв, что сейчас достанется дамам, я поднялся со стула. Не хотел, чтобы в моих косяках начали обвинять женщин. Негоже, чтобы они брали вину на себя.
