Сбоку от двери к стене был прибит небольшой шкафчик со стеклянной дверцей. Я просунул в кабинет дежурного голову, руку и плечо и открыл дверцу. Внутри на маленьких крючках висели связки ключей, взял ту, под которой значилось «Хранилище». Отлично.
Ушли так же неслышно, благо у охотничьих ботинок, подаренных Императором, мягкая подошва — чтобы ветки не ломались и не хрустели. Княжна передвигалась, как призрак. Ей бы, блин, в войсках специального назначения служить с такими талантами. И замки знает, как взламывать, и ходит бесшумно.
Вскоре вернулись к пожарной лестнице и спустились вниз на ещё один пролёт. Здесь уже стены были покрашены просто в серый цвет. Над дверью гудела, похрустывая, вентиляция. Выскользнули в коридор, который был копией того, что сверху. Такой же тёмный и безжизненный. Только впереди была глухая стена вместо аквариума. Слева послышался звук шагов и приглушённый свист, а по стене заметался луч фонарика, находившегося где-то за поворотом.
— Скорее! — шепнул я княжне и схватил её за руку, убегая вправо.
Мы как раз свернули за угол, когда луч скользнул по стене рядом с нами.
Свист медленно приближался. Каблуки, будто метроном, стучали по полу, приближаясь с каждой секундой. Мы скользнули вперёд. Я слышал, как часто дышит княжна, у самого сердце ходуном ходило.
Оказались на развилке. Налево — решётчатая дверь, а за ней два ряда камер. Открытые, для простолюдинов, по левую руку, а по правую — закрытые, для аристократов. Дверей в камеры дворян, кстати, было в два раза меньше. В одной из них наверняка Билибин, если, конечно, его не увезли в более надёжное место, где дежурный не трахается с телефонной трубкой. А справа от нас была глухая дверь с табличкой «Хранилище».
Свист всё приближался, а круг от фонарика на стене становился всё уже. Я вдохнул и выдохнул, унимая дрожь в руках, и принялся пробовать один ключ за другим, пытаясь открыть дверь.
— Коля… — испуганно шептала княжна.
Страхом делу не поможешь!
Я уже половину ключей попробовал, но ни один не подошёл. Не успею. Как пить дать не успею!
Свистуну осталась всего пара шагов. Вдруг он остановился.
— Хм… Как там было? Ах да, — услышал я мужской голос. А потом он запел: — Выходила на берег…
Неплохо, кстати, запел. Но… Сделал шаг, сделал два. Из-за поворота показалась нога в берце и
натянутых сверху брюках.
Я видел всё это краем глаза, пока пробовал оставшиеся ключи. Княжна вдруг вскинула руку, и под этой ногой блеснул лёд. Она наступила на него, с лёгким свистом скользнула и вылетела вперёд, увлекая за собой человека.
— Хыть! — крякнул полицейский, подлетая в воздух. Затем с хрустом шмякнулся об пол. — Твою мать… — простонал он.
Лёд тут же растаял, превратившись в тонкую лужицу.
— Откуда здесь вода? Сука, трубу, что ли, прорвало? Ох, м-м-мать. Надеюсь, я что-нибудь сломал. Уйду на больничный, а там и пенсия недалеко… — скулил мужик. По голосу лет сорока.
А я тем временем подобрал наконец ключ, бесшумно открыл дверь и втащил за собой княжну, так же без единого звука закрыв дверь. Приложился к ней ухом и прислушался. Полицейский встал и прошёл мимо, уже без песен и свиста. Теперь можно осмотреться. Я достал из кармана припасённый фонарик.
Комната десять на десять метров с открытыми стеллажами, которые стоят рядами. На полках ящики, вещдоки, коробки с бумажными папками. Прямо перед нами дорогу дальше закрывал турникет, слева — небольшой аквариум типа вахты с зарешеченным стеклом и небольшим окошком. Я просунул руку внутрь, нажал кнопку, открывающую турникет, и мы смогли пройти внутрь.
Да уж, вслепую мы тут будем искать до утра, пока нас не обнаружат полицейские. Нужно проверить журнал: какие дела или вещдоки сдавались сегодня и вчера. Так явно будет быстрее.
Дверь в аквариум не была заперта. На столе лежала большая амбарная книга, которая и оказалась журналом. Вчера и сегодня с рук сдавалось всего несколько дел и коробок с вещдоками. Дела значились под различными номерами, суть которых мне не была ясна. Поэтому проверить придётся все, и не только те, что приносил Никитич. Он мог не сам сдать дело, а послать подчинённого.
Где-то час мы рылись в коробках и папках. Вроде строчек в журнале было немного, но каждое указанное дело приходилось искать долго, так как в этом хранилище явно не хватало толковой систематизации. Как в архиве моего рода, например. Видимо, сказывалась низкая зарплата местных сотрудников.
Я уже начал злиться, потому что искомой папки мы никак не могли найти. То дело о пропавшей кошке, то об украденной сумочке, то о шумном соседе сверху… И в каждой папке куча бумажек! Я бы с ума сошёл, если бы на каждую чепуху нужно было строчить гору отчётов.
— Кажется, я нашла! — пропищала княжна в соседнем ряду. — Только она высоко…
Сквозь щель между коробками увидел, как затянутая в чёрное попка приподнимается — Онежская, видимо, встала на цыпочки, светя фонариком куда-то на верхние полки.
— Стой! Я сам достану! — шёпотом предостерёг девушку.
Всё-таки я выше её на две или даже три головы.
