— Этот старый сталелитейный завод, — говорил он, гремя замками, — раньше принадлежал роду Рудниковых, но несколько лет назад род разорили дети графа Рудникова. Проиграли в карты, заложили в банки или просто продали земли по кускам. Этот завод в том числе.
— Очень интересная история, — буркнула графиня Вдовина. Она со скучающим видом сидела на холодном полу, прислонившись к металлической балке. — А можно её в другом месте послушать? В ресторане, например. Я жутко голодна, благодаря одному барону. Высосал из меня всю энергию — духовную и физическую.
— А не надо было мне мешать выкупать Слёзы подземного вепря, — возразил я, но согласился с графиней в другом: — Но есть и правда хочется. Может, пиццу закажем?
— Сегодня не привезут пиццу! — взбеленился Маска.
— Откуда знаешь? Заказывал уже? — сощурилась Вдовина.
Глаза за белой маской полыхнули огнём.
— Ладно-ладно, Екатерина, — я поднял руки вверх, — давайте послушаем историю. Всё-таки человек готовился, речь разучивал. Чую, сейчас будет интересная метафора. Ну… может, не очень интересная. Жги глаголом, парень!
Я разрешающе махнул ладонью. Маска молчал несколько секунд, словно громом поражённый, а потом вдруг захохотал, запрокинув голову вверх. В свете тусклых лампочек, спускавшихся на проводах с потолка, увидел рубцы ожогов на его шее и подбородке.
Закончив смеяться, Маска вытер несуществующие слёзы под глазом, скрытым белым фарфором.
— Да, Дубов, за это я тебя всегда любил…
— Так мы всё-таки знакомы! — победно воскликнул я. — Ладно-ладно, продолжай.
— С вашего позволения, барон. По чистой случайности этот завод выкупил один барон, чтобы позже перепродать по выгодной цене, но не успел этого сделать. Однако, согласно его приказу, доменные печи так и не заглушили. Вы знаете, что такое доменная печь?
— Я знаю, что такое печь для пиццы, — буркнула Вдовина. — Отличная штука, кстати. Засовываешь в неё тесто с колбасой, а вытаскиваешь пиццу. Магия!
Маска продолжил свою речь, не обращая внимания на остроты графини:
— Огромная конструкция, предназначенная для расплавления металлов. Это очевидно, но не многие знают, что доменную печь нельзя останавливать. Если перестать её нагревать, она начнёт разрушаться изнутри.
— Вот и метафора… — шепнул я графине, а она показала мне большой палец.
— Мне кажется, он чокнутый, — шепнула уже мне стоявшая рядом Лиза.
— Говорите, как отличный психолог, Елизавета.
Пепельная блондинка в ответ фыркнула.
— Доменная печь может служить долгие годы, — продолжал Маска, — если подпитывать её и не давать погаснуть.
— Вы и есть эта доменная печь, верно? — спросил я.
— Нет. Ты — доменная печь, Дубов.
— А лучше бы был печью для пиццы, — опять вздохнула Вдовина.
Блин. После зелья у меня аппетит разыгрался ещё сильнее. Так что я и сам бы не отказался стать печью для пиццы на часок.
Маска тем временем щёлкнул последним замком и со скрипом открыл толстую чугунную задвижку. Открылось круглое окно диаметром в полтора метра, показалось оранжевое нутро и по нам ударила тугая волна нестерпимого жара. Нестерпимого даже для меня. А Маска остался там же. Отошёл лишь на край площадки приставной лестницы и подставил фарфоровое лицо пеклу.
Я видел, как кожа парня начинает покрываться волдырями, а одежда тлеет. Лицо Маски исказила гримаса мучительной боли, смешанной с садистским удовольствием, какое испытывает человек, наказывая себя за что-то.
Через секунду парень струйками стёк на пол. Маска со звонким стуком упала на лестницу и скатилась по ступенькам. А затем за спинами напуганных бандитов появился человек с обожжённым лицом. Рубцы шрамов полностью покрывали правую половину, уродуя человека до неузнаваемости. Вот только глаза остались теми же. Разве что их выражение поменялось навсегда.
Я наконец узнал его.
— За время, проведённое в больнице, проведённое рядом с тобой, я успел кое-что понять о тебе, Дубов. Тебе нужен враг, чтобы жить.
Его слова заставили меня нахмуриться. Я бы заглянул внутрь себя… может быть. Но не сейчас.
— Враги сами меня находят, — возразил ему и вытащил кляп у толстяка.
— Ха! — ухмылялся он. — Типа хороший и плохой полицейский? Да этому разводу тысяча лет! Я ни за что не скажу вам, где Розен! Вы с вашим девками сдохнете, а я поиграюсь с их трупами. Ха-ха-ха!
Его смех больше походил на лай больной чахоткой гиены.
— Ты не понял, мужик, — покачал я головой с сочувствием и поднял его одной рукой за грудки. Бросил короткий взгляд на обожжённое лицо парня уже без маски. — Хорошего полицейского здесь нет.
И швырнул толстяка в жерло разогретой доменной печи. Попал. Он влетел в отверстие, как бильярдный шар в лузу, а следом раздался дикий поросячий визг, быстро оборвавшийся.
Я поднял следующего бандита. От страха он напрудил в штаны и теперь истошно мычал. Ну и вонял тоже. Вытащив кляп, я задал всё тот же вопрос:
— Где мне найти Розена?
Я их убил. Всех троих. Потому что перед глазами до сих пор лежала Вероника, закутанная в шубу и припорошенная снегом. Слава Богу, я подоспел вовремя, а там дальше уже лекари о ней позаботились.
А если бы нет?
