Да, в этот раз за рулём был я, потому что графиня выглядела паршиво, да и чувствовала себя, наверно, так же. Конечно, с моим ростом в небольшом кабриолете приходилось непросто, но никому другому руль доверить я не мог. Екатерине — по понятным причинам. Верещагину — потому что он явно не в себе. Спешил, чтобы спасти отца: даже сейчас, сидя рядом со мной на пассажирском кресле, он впивался взглядом в ровную дорогу, припорошенную позёмкой.
Если посадить его за руль, он проломит пол педалью газа и угробит всех.
Моя голова упиралась в мягкий потолок, продавливая его — спустить свой зад в кресле пониже я не мог, так как ноги упирались в педали. Зато хоть сиденье отодвинул максимально назад. Всё равно там спала графиня Вдовина, и ей было плевать, поджимал я её колени или нет.
Ночка выдалась тяжёлой. Все спали урывками, и недостаток сна сказывался и сейчас. Все три девушки сопели на заднем сиденьи, несмотря на то, что с неба ярко светило солнце.
Зато в полной тишине я мог подумать.
Сперва мысли мои, конечно, вращались вокруг кровати в поместье. Большой, удобной, мягкой, тёплой и уютной. Ведь отец Верещагина прятался в маленькой усадьбе в Ярославской губернии. После всего случившегося хочу дать всем, да и себе тоже, пару дней отдыха.
Но чем дольше я думал об отдыхе, тем сильнее расслаблялся. Ведь для мозга нет большой разницы, есть что-то на самом деле или ты это воображаешь. Для него всё — реальность. Вот и кровать, о которой я думал, он считал стоящей рядом. Это и плюс, и минус устройства мозга одновременно. Сейчас скорее минус. Мне нужно быть начеку. Поэтому я силой прогнал образы кровати и прекрасных женщин под боком. Да, конечно, я думал о кровати с женщинами. Как же иначе?
Чёрт, опять!
Тряхнул головой, прогоняя наваждение. Так и я могу всех угробить. Покрепче сжал руль, чтобы его рельеф впился мне в кожу.
— Всё в порядке? — спросил Верещагин. — Я могу подменить тебя за рулём, если хочешь спать. Мы не можем опоздать. Если на моего отца уже…
— Всё в порядке, — оборвал я.
Не хватало мне тут лекций. Я хотел подумать.
Ехать осталось не больше часа. Километров через сорок свернём на просёлочную дорогу. Надеюсь, не застрянем в снегу. Прокатная машина графини (да, она была прокатной, кстати, поэтому и поехали на ней: труднее отследить) не была предназначена для езды по пересечённой местности.
Забавно, как всё свелось к тому, с чего началось. К роду Верещагиных и моему поместью. Ведь именно они пытались отобрать у меня поместье несколько месяцев назад. А кажется, будто лет. Чтобы этого не случилось, я и поступил в Пятигорскую академию для отбитых… ой, то есть для трудных детишек. Тогда я думал, что барон Верещагин просто скупает хорошую землю. А теперь? Алексей говорит, что его отец с кем-то работал. И этот кто-то натравил барона на меня. Скоро я узнаю, кто.
Дорога плавно повернула налево, и я не удержался от вздоха.
Я столкнулся с Верещагиными в тот же день, как узнал о гибели отца. Потом выяснилось, что это было убийство. Уверен, эти два события связаны. Кто-то очень хотел заполучить землю Дубовых и не погнушался убийством барона Ивана Дубова. Что такого в нашей земле, что из-за неё надо убивать? Почему просто не купить? Или было предложение о покупке? И отец отказал?
Чёрт! Почему я не подумал об этом раньше⁈
От злости на самого себя даже зубами скрипнул.
Ладно, это пока всё домыслы. Скоро я узнаю у отца Верещагина, кто тот ублюдок, что позарился на нашу с отцом землю. Лишь бы успеть.
Я нажал на газ, и мотор взревел громче.
Быстрее.
Когда узнаю имя, доберусь до ублюдка. Да, сперва до него, а потом займусь цесаревичем. Всё равно до него пока не добраться, а если я вломлюсь во дворец и убью наследника, меня всем императорским двором будут пытаться убить. Не хочу из-за одного мерзавца-братоубийцы вырезать всю семью. К тому же сил может не хватить, так что сперва нужно стать сильнее.
Все ингредиенты либо уже прибыли в моё поместье, либо у меня в кольце. Зелье Дубовых поможет мне ступить на следующую ступень развития. Или даже на вершину этой лестницы. Неважно: даже если я достигну предела, не остановлюсь, пока у меня не достанет сил разобраться со всеми врагами рода.
— Вот он! — чуть не закричал Верещагин, показывая пальцем вперёд. — Поворот в поместье Олейниковых! Я был там всего один раз, но тоже зимой. Это точно он!
— Ладно-ладно, — вынырнул я из своих мыслей, притормозил и повернул руль.
Колёса пробуксовали в снегу, но машина не остановилась и поехала дальше. Среди заснеженных деревьев вела просека с широкой продавленной колеёй. Вот почему мы смогли проехать и не завязли. Здесь кто-то проехал до нас. Кто-то очень большой.
— Здесь танк, что ли, был? — вырвалось у меня.
— Надеюсь, что нет, иначе дела плохи, — отозвался Верещагин. — Скорее броневик или тяжёлый грузовик…
«…наполненный наёмниками», — додумал я.
— Слушай, Дубов, давай скорее, — взмолился Верещагин. — Они уже здесь! Мы должны успеть спасти его!
— Нельзя быстрее, — отвечал ему. — Поедем быстрее — увязнем.
— Но мы еле тащимся!
