А прямо от двери шёл широкий проход. Где-то там дальше горел свет, а остальное помещение было погружено в полумрак. Только начавшийся рассвет скользил сквозь небольшие окна вверху. Из боковых промежутков сразу высыпали люди. Дюжина человек. Они молча открыли огонь, и барьер пленника засиял, встречая пули. Я использовал его как щит и побежал прямо на засаду.
— А-а-а! — закричал наёмник и начал поливать друзей из автомата.
Не у всех оказались барьеры, и четверо человек сразу упали замертво. Сократив расстояние, я отшвырнул свой щит, свалив ещё двоих, и атаковал в рукопашную. Враги быстро закончились, а выживших я добил. Подоспела подмога, я швырнул им под ноги сорванный с трупа пояс со склянками. Они разом разбились, и людей поглотил голубой огонь, который за секунду слизал плоть до самых костей. Кости с сочным грохотом упали на пол. Мой щит лежал, обняв себя за колени, и плакал.
Аслана я нашёл дальше по проходу. Он стоял в центре пустого пространства и держал в заложниках Лакроссу. На ней была коричневая юбка и чёрный свитер, последний порван в очень интересных местах. Сверху светила лампа. Больше никого не наблюдалось рядом.
— Твои люди закончились, — сказал я.
— Ага, — кивнул Аслан и облизнул сухие губы. — Ты победил, Дубов. Но оркесса всё ещё у меня. Отпущу её и умру, ты сам сказал. Что будем делать?
Я подошёл к нему ближе, и мы оба оказались в круге света от лампы. Она единственная горела под этой крышей. Лакросса увидела меня и побледнела. Чуть не потеряла сознание, но Аслан надавил ей ножом на горло и ударил в бок. Это заставило оркессу взбодриться. А мне захотелось свернуть шею гаду.
— А по-моему всё просто. Ты пытался убить меня, а я убью тебя. Сделаю это быстро, если по своей воле отпустишь девушку. А если нет…
Лакросса протестующе замычала, но я не обратил внимания.
— Ты сам видел, сколько пуль твои люди выпустили по мне. Бороться со мной бессмысленно. Убьёшь Лакроссу, и ты труп. Твой ножичек меня не остановит.
— Нет, Дубов, умирать я не планирую. Это правда, что сколько в тебя ни стреляй, пули просто отскакивают или застревают в дубовых мышцах? Но что потом? Взгляни, тебя крепко потрепало, как только у тебя кончится мана, Инсект спадёт. Ты снова станешь обычным, а твоя плоть, став нормальной, начнёт истекать кровью из сотен трещин и щелей. И если ты заметил, ни одного из своих людей я не снабдил исцеляющим зельем. Так что выбор у тебя невелик. Как думаешь, через сколько времени ты потеряешь сознание?
Засранец, конечно, прав — как только спадёт Инсект, я начну истекать кровью. Я уже чувствовал дикую боль от ран, которые получил в незащищённые участки. Порезы, ссадины от пуль, а несколько наверняка в костях застряли. А от дубовой плоти ощущал неприятную дрожь. Да, минут пятнадцать ещё проживу без Инсекта, но убить Аслана не смогу, не зацепив Лакроссу. Уж больно близко от её шеи дрожал нож.
— Ладно, — пожал я плечами.
— В… в смысле, ладно? — опешил Аслан.
— В смысле, ты прав. Я истеку кровью, а исцеляющих зелий у меня нет. Зато, если проверить карманы твоих людей, маны я ещё найду. И мы сможем простоять здесь весь день и всю ночь, и ещё один день… Или до тех пор, пока из города не явится полиция, и тебя арестуют. Думаю, фейерверк, который я здесь устроил, и горящую вышку, было прекрасно видно из города. Так что лучше тебе взять Лакроссу и убежать. А я своё слово сдержу — будешь жить, пока она у тебя в руках.
Оркесса пронзила меня гневным взглядом и выдала какую-то длинную тираду, от ярости содрогаясь связанным телом. Очень эротично связанным, кстати. Но кляп во рту перевёл её слова примерно так: бу! Бу бу бу! Бу бу! Бу! До Аслана тем временем частично дошёл смысл моего предложения:
— А… А чё, так можно было, что ли⁈
— Да, вполне.
Аслан бочком пошёл мимо меня, волоча за собой Лакроссу. Получалось не очень. Кажется, он всё ещё отчаянно тупил, поэтому я решил напрямую высказать ему вторую часть моего предложения.
— Только есть одна маленькая деталь.
Он замер.
— Это какая же?
— Тебе ведь всё время придётся быть с Лакроссой. Как думаешь, сколько ты проживёшь в таком случае? Я ведь буду тебя преследовать. Да все будут тебя преследовать. Вряд ли твои наниматели простят, что ты не выполнил заказ.
Аслан думал. Отчаянно думал. Я видел, как его глаза бегают из стороны в сторону, словно смотрят на разные дороги, но в завершении каждой из них видят одинаковый конец. Весьма большой и толстый. Постепенно до него дошло, что его судьба полностью в моей власти.
— И… и что мне тогда делать? Отпущу её и умру, не отпущу — тоже.
Я пожал плечами.
— Урони девушку.
Оркесса опять попыталась сказать что-то не очень приятное. Но кляп ей никто не вытащил. И я, наверно, тоже не сразу вытащу.
— Что?
— Урони её. Да посильнее, а потом беги. У тебя будет время, пока я её ловлю, развязываю, ищу зелья маны, чтобы тебя преследовать. Ты местный, наверняка, затеряешься в горах. И чем быстрее это сделаешь, тем больше шансов, что я не передумаю.
