Прямо уж лежать лёжа не очень получалось у барончика. По нужде сходить надо ведь. Туалета типа сортир с буквами «М» и «Жо» в замке не было. Горшков под кроватями тоже, хоть под кровать датчанки и мачехи Иоганн и не заглядывал. Слева от конюшни за разросшимися двумя кустами лещины был вырыт ров. По краю была брошена доска. Если согнать с неё сотопятьсот миллионов мух, то можно… Ну, понятно. Нужно спуститься со второго этажа донжона и обойти кухню, пройти мимо конюшни, путешествие целое. Когда тут лежать? Вонь, она, конечно, была у ямы, но если частностями пренебречь, то вони и без того хватало. Рядом стояла конюшня на тридцать пять лошадей. И они в тридцать пять жоп гадили круглосуточно. Навоз два конюха убирали в кучу, а раз в два дня подъезжала телега, специально обустроенная, с высокими бортами, и навоз в неё скидывали и увозили к излучине реки, куда его и выгружали. И яблоки в сторону Риги начинали путешествие. А доплывёт ли то яблоко до середины реки? Не суть. Там приличное течение и изгиб реки, так что навоз конский весь сносило к Риге в Балтийское море. А из самих конюшен воняло конским потом и мочой. Хотя? Это мочой воняет, а вот селитрой, а, значит, деньгами, пахло. Иоганн приказал, попросил, уговорил, уболтал управляющего Отто последнюю кучу навоза не вывозить. Нет, не селитряную яму решил организовать. Он, услышав про колёсный плуг, загорелся организовать полоску пашни, куда навоз вывезут и плугом перевернут пласт, заделав навоз под землю. Ударим азотным удобрением по урожаю. Про урожайность он ничего пока не знал. Люди с голоду не мёрли, значит, и на еду хватает, и налоги заплатить. Ходили люди не в лохмотьях и, следовательно, ещё и продавали часть продукции, чтобы одежду купить.
Однако к одной из полос Иван Фёдорович успел подойти и увиденное его покоробило. Там крестьянин пахал сохой. Такая палка кривая. Ну, две палки кривые. На концы палок надеты большие наконечники для копья. И эта вспашка скорее рыхление верхних пяти сантиметров почвы напоминала, чем вспашку. Опять же сорняки. Это ужас ужасный. Так запустить землю нужно мастерство иметь. Подорожник, мать-и-мачеха, овсюг, полынь, лебеда, осот, пырей. Виднелись розовые головки клевера. Одним словом, все известные науке сорняки дружно росли на пашне. Чегось тут можно вырастить, кроме проблем.
С этим нужно было бороться. У управляющего Иоганн узнал, что это земля не крестьянская, а его, ну, отца, и Отто собирается там весною горох сеять.
— Останови, пусть не пашет. Угнисос плуг делает, если сажать горох только весною, то можно ведь немного подождать?
— Ох, Иоганн, лучше бы ты вредил родичам и окружающим как раньше. А сейчас боюсь я твоих новых выходок. Какие-то разорительные они. Может, лучше опять Герде червей в карман передника накидаешь?
— Может и накидаю, а эту полоску пока не пашите. Да, а у нас есть баршина?
— Что есть? Какая барсинья?
Нда, а как это будет по-немецки?
— Ну, крестьяне должны сколько время на отца бесплатно отработать?
— Конечно. Два дня в неделю, — обрадовался знакомой теме Отто Хольте.
— Пусть завтра человек десять подойдёт к этой полосе. С мотыгами.
— Зачем? Ох, Иоганн…
— Хер Отто! Завтра десять человек с мотыгами. Яволь?
— Приедет герр Теодор с войны, я ему всё про твои художества расскажу. Правда, лучше бы ты бесёнком оставался.
— Jawohl (Яволь)?
— Будет тебе завтра десять человек, и я сам приду посмотреть, что за новую шалость ты задумал.
Сегодня утром, перед тем как идти к Матильде, Иоганн вывел десяток взъерошенных перепалкой с управляющим смердов к этой полоске и ткнув в неё баронским указующим перстом повелел:
— Товарищи! Нужно прополоть её, от сорняков избавить. Всю эту нечисть нужно вырвать или срубить и в кучи на меже сложить.
— Вона как?
— Вона чё?
— Вона кака заковыка?
— Вона…
Чего там ещё «вона», Иоганн слушать не стал вырвал мотыгу у ближайшего взъерошенного и пошёл тяпать будущую семеноводческую станцию. Не дошёл. Обобранный мужик отобрал у бесёнка мотыгу и пошёл мотыжить, за ним и остальные потянулись. Получалось это у жителей Русского села споро. И Иоганн пошёл вполне удовлетворённый к Матильде. В руке нёс предпоследний талер и мешочек на полкило копорского чая — первую партию соратниками Герды изготовленную. Вечером он её уже опробовал. Ну, далеко до хорошего крепкого чая. Другой вкус. Взвар. Но пить приятно, и на самом деле уснул, как будто выключателем щёлкнули, едва голова подушки коснулась. Если удастся уговорить ведьму продавать успокаивающий отвар, то хоть немного можно будет отсрочить скатывание в финансовую пропасть.
Событие двадцать четвёртое
Черная точка в конце дороги быстро стала превращаться в полоску чёрную. Ещё чуть и стало видно, что это десяток телег неспешно движется к замку. При этом возничие не едут на передке телеги, а бредут рядом. Видимо перегружены повозки. А ещё к каждой телеге по лошади сзади привязано, а то и по две.
