— Выходим к той сосне одинокой спокойно, не бегом, шагом. Заметят, но не схватятся же за мечи и не побегут на нас все вместе. А мы выходим и начинаем стрелять в ближайших. Пока они оружие возьмут, пока сообразят, что происходит… Так ещё и паника с криками начнётся. Думаю, успеем по десять стрел из лука отправить и стрелы три — четыре из арбалетов. Если пятьдесят этих разбойников раним или убьём, то чёрт его знает, пойдут ли они вообще на замок? Литвинов нет, у них потери. А если много будет раненых, то ими кто заниматься будет?
План Иоганну понравился. Эх, у него ничего стреляющего нет. Пистоль! Пистоль нужно срочно купить.
— Иоганн коней покараулит, выстрелим и бегом сюда. Садимся на коней и к замку, продолжил староста план «Барбаросса» излагать. Почему «Барбароса», так у него борода рыжая.
— Не, тогда не так. Бежим сюда и тут засаду устраиваем. Дорога не широкая. Человека по четыре, больше не вместится, и поворот крутой. Легко тоже несколько выстрелов сделать успеем, — Старый заяц внёс коррективу в самоубийственный план.
— И на выходе из леса…
Все услышали и добавку барончика. Бороды у него пока нет и, скорее, русой будет, чем рыжей, но красивое названия плану не менять же из-за такой малости.
— А что, дело. Там тоже дорога через кусты. Мы-то на лошадях быстро подымимся, а им пешком, минут пятнадцать по лесу, — Ганс Шольц согласно покивал, принимая предложение мальца.
— Так пошли! Чего ждать? Пока дождь начнётся? — принял командирское решение Кисель.
Это несправедливо! Всё интересное происходит без него. И сейчас все пошли к озеру, а Иоганн в противоположную сторону к коням. У него, между прочим, совсем не тривиальная была задача. Коней двадцать, и они привязаны к небольшим деревцам за уздечку. Ну вот отвяжет он их, а кони чужие, и мало ли, услышав топот бегущих сюда новых хозяев, испугаются и ломанутся прочь. А если не отвязывать, то народ прибежит и, спеша, начнёт дёргать за уздечки и запутать может. И чего делать?
Взять можно максимум в руку три уздечки. Больше, чем три коня на дорогу просто не уместятся. Тут думай не думай, а сто рублей не деньги. Иоганн обошёл всех саврасок и пегасок и перевязал уздечки так, чтобы узел не затянут был. Потом три отвязал совсем и встал с ними на дороге за табуном. Теперь кони, даже испугавшись, не смогут разбежаться. Лес не очень густой, но вдоль дороги кусты растут шиповника и прочие пусть и менее колючие, но густые, и в эти колючки не должны кони броситься.
Шаги или, точнее, топот бегущих людей, он услышал издалека. И прав оказался, животные стали волноваться и дёргать головами, пытаясь отвязаться, у некоторых даже получилось, но в плотной «упаковке» деваться им было некуда, и кони только фыркали и ржали.
И запутались, и перепутались, и поскользнулись и затор устроили, во всём нужно тренировка, даже в отступлении. Тем не менее, успели убраться вверх по дороге до того, как туда прибежали жемайтинцы. А они прибежали и дальше погнались за ними. Правда, недалеко. Второй засады не получились, чуть не полчаса простоял их отряд у выхода лесной дороги на центральную, ну, и единственную, улицу Русского села. И ничего. Где-то на полдороге повстанцы отказались от идеи надрать уши гадам и порубить в капусту непонятных лучников, напавшим на них.
В замок въехали уже под шум начинающегося дождя. Иван Фёдорович уже в который раз подумал, о тех людях, что прячутся за рекой. И ведь неизвестно, сколько им там мучаться ещё. Ну, даже победят они этих жемайтийцев. Это ведь не всё. Ещё несколько тысяч двинулось к Риге. Они теперь это знали точно. Пленные выдали эту «страшную» тайну. При этом одну интересную вещь всё же узнали. Этот отделившийся отряд должен по дороге грабить дорфы и забирать продовольствие, и с этим продовольствием потом тоже двинуть к Риге. И там влиться в общие ряды. Орудий никаких у повстанцев не было, даже прадедушкиных катапульт, и вся надежда была именно на осаду. Ну, а осаждающим продовольствие тоже нужно.
Событие шестьдесят девятое
— Не знаю, ничего интересного… Подошли, а они сидят у костров уху варят, орут, смеются. Пиво или сидр пьют. Красные рожи у всех и весёлые. Мы и начали стрелять. Даже рука устала. А они сначала попадали, потом орать начали. Ну и когда колчаны уже опустели, то с дальнего конца побежали к нам мечами и алебардами в нас тыча, в нашу сторону. Мы и отступили, как договаривались. Только у поворота уже не стали засаду делать. Стрелы-то кончились, а запасной колчан к седлу приторочен. А дальше всё. А дальше они за нами не побежали. Подождали и вернулись. Вот и весь рассказ. Говорю же, ничего интересного, — Яков развёл руками и губы скривил удивление изображая, чего, мол, пристали, говорю же скукота.
— Сколько хоть примерно побили? — махнул на парня рукой и повернулся к Старому зайцу барон фон Лаутенберг.
— Как их сочтёшь. Выпустили сто восемьдесят стрел из лука и сорок пять из арбалета. Это можно посчитать, а сколько там разбойников убитых и раненых, как посчитать? Это нужно ходить и спрашивать: «ты, геносе, ранен или убит»?
