Девять луков и восемь арбалетов пусть с разной скоростью и с разной эффективностью отправляли в барахтающихся захватчиков замков стрелы. Минуту. Вторую. Третью. Опустели колчаны у лучников и теперь только арбалетчики, уже выискивая жертву и целясь отправляли свои толстые короткие стрелы в ещё живых. Но вот и у них стрелы закончились триста сорок стрел попытались найти себе жертву. Явно всем не удалось. Часть из них разделили радость попадания с товарками, часть разочаровано ткнулась в землю. Часть, высекая искры, отскочила от камней.
Будет и первым, и вторым, и третьем в старости что внучкам рассказать.
Событие семьдесят третье
Дождик, понаблюдав за избиением проклятыми тевтонскими захватчиками местного населения, ну, почти местного населения, решил, что нужно уровнять шансы противников. И ведь вроде чёрные тучи уже унесло на восток, и разрывы даже появились в облаках, а тут как дунет, как плюнет, и в одночастье и ветер в разы усилился, и дождь хлынул, как из ведра, явно всю до последней капельки воду из туч выжимая. Не Апокалипсис и даже не Армагеддон, но шторм или буря небольшая, по шкале Бофорта эдак баллов на восемь, ближе к девяти. Ветер давай ветки деревьев ломать, мешают ему дуть. А с побережья грохот бьющих о берег волн стал доноситься.
А ведь там люди. Женщины, старики, дети малые. Иоганн от бессилия зубами заскрежетал.
— Всех этих борцов за свободу нужно обезглавить, — буркнул он Отто Хольте, когда тот поинтересовался, чего это он из угла в угол гридницкой бегает?
— Экий ты кровожадный, — хохотнул управляющий, — а просто перебить всех… не хватит. Тебе их головы куда? Бывал у князя одного в Литве, так у него на камине черепа врагов. Дикарь.
Ну, вот и гроза с молниями. Гром брякнул так в небесные колокола, что заглушил слова старого вояки на несколько секунд.
— Надо их добить и за нашими отправляться. Как они там в такую погоду⁈ — в сторону моря махнул рукой Иоганн. Приходилось кричать, чтобы его услышали.
— Утром. Смотри, что творится! — в ответ прокричал барон.
И, подтверждая слова фон Лаутенберга, за окнами-бойницами сверкнуло особенно ярко и разветвлённо. А через три секунды со стороны Русского села гром с оглушительным треском прилетел.
— Это в версте? — про себя просчитал Иоганн и вслух уже проговорил, — Прямо в центре села молния… — следующий удар заглушил и его слова.
— Разведку бы послать, — когда гром схлынул, умерил аппетиты Иоганн.
Отмахнулись и в этот раз. Стоят все и крестятся. Ну да, это кто-то из святых там на небе громыхает. Вроде бы Илья-пророк. А вот интересно, в церквах, что говорят? Что если ты не крещён, то хоть какой ты там праведник будь, но в Рай не попадёшь. А при святом Илье-пророке церквей и Иисуса не было ещё. За тысячу лет до этого дело было. И его аж живым на небо забрали. Значит, врут попы. Как всегда, впрочем.
В разведку не послали. Хотя возможно и правильно. Темень, ветрина, дождь стеной и молнии прямо по дорфу колошматят, чего там можно разведать, что повстанцы, уцелевшие, по домам в Русском селе сидят, под столы забравшись в горницах и лбом об пол стучат, прошения у Господа вымаливая. Так этого не увидеть. Даже с окон его третьего этажа при вспышке молнии видно, что и печи или очаги никто не затопил. Виден бы был дым. Ну, пройдут люди по улице. Ну, не увидят никого. И что это даст?
Молиться Илье-пророку Иван Фёдорович вместе со всеми не стал. Пошёл к себе на третий этаж. Спать. Долго вертелся. Гром трещал, казалось, прямо над головой. Будто потолок у них из парусины сделан и надорвали её и теперь тянут в разные стороны два бугая, вот и треск стоит. А потом грохнет, так что уши закладывает. Но через десять там или двадцать минут стала гроза удаляться в сторону Риги. Ну, там священников побольше, там архиепископ целый есть, самим Папой Римским назначенный. Отмолят, не дадут город сжечь молниям.
Так и уснул незаметно. Разбудил шум внизу. Иоганн, прихватив полотенце, пошёл вниз, узнать, чего расшумелись, да и умыться заодно.
— Что случилось? — в гридницкой были только Отто и фон Бок. И оба помятые, видно только проснулись.
— Георг с новиками, людьми барона и нашими арбалетчиками пошли в дорф.
Ого! Иоганн забыл про умывание. Он выскочил на улицу и застал последних выходящих из ворот людей. Закрыли их за ратью двое самых молодых из новиков. Барончик глянул на барбакан. Там на площадке только Генрих фон Лаутенберг с арбалетом. Выходит, практически все ушли, и судя по следам подков на дворе, многие на лошадях. Значит, не на разведку, а на настоящую операцию по зачистке территории от бандитов отправились.
Из дверей вышли фон Бок с Георгом. Оба с арбалетами. Вот и все защитники замка, двое стариков почти, инвалид, пацан и два новика четырнадцатилетних. Иоганн бросился в оружейную, взял дагу и потом, так и не умывшись, поднялся ко всем на барбакан.
