К этом стали потихоньку защитники готовиться. Сначала четверо новиков выкатили к воротам тюфяк деревянный, а следом и тюфянчея Самсона на коляске. В руке и инвалида факел зажженный. Он чего-то видно скомандовал молодёжи, и пушку чуть поправили. Потом из донжона и хозблока потянулись стрельцы к барбакану и стали по лестнице на него взбираться. Да, понял Иоганн, этот кусочек плана у них был продуман плохо. А если бы повстанцы не дали им этих пяти минут? Теперь уж чего⁈ Теперь всё ко второму действию Марлезонского балета готово. Где противная сторона?
Событие семьдесят второе
Причинять добро и наносить пользу всем подряд — это идея фикс всех попаданцев. Но вот конкретно этим орущим разбойникам добра Иван Фёдорович не желал. Наоборот всё. Это они пришли за его добром, да и за жизнью.
Они стояли, орали, руками с оружием и без оного размахивали и не двигались с места. Иоганн начал уже думать, что второй акт балета не состоится. Поумнели вороги. Построят тебе редуты и начнут планомерную осаду замка. Хотя нет. Их тупо не хватит, чтобы замок нормально окружить. Да, их ещё больше двух сотен или близко к этому количеству, но если к периметру замка добавить метров сто, на которые стрелы летят, то получится окружность длинною в пару километров. И если двести человек по ней распределить, то смешная осада получится. Аукаться придётся осаждающим.
И тут словно прочитав его уничижительные мысли и возбудившись от них не по-детски, повстанцы заорали особенно громко и бросились всей толпой, орущей, к воротам замка. Сразу некоторые особи и под откос повалились. Дорога, она, конечно, широкая, но не настолько чтобы всю толпу вместить. Вскоре, однако, броуновское движение сменилось целенаправленным и не прошло и минуты, как первые жемайтийцы ворвались во двор замка.
Иоганн представил себе состояние тюфянчея Самсона. Один. И к тому же инвалид. Даже убежать от разъярённых разбойников не сможет. Считай привязан к своей деревянной пушчонке. И ведь может не выстрелить. Погода сырая, а до этого вообще два дня непрерывных дождей и страшно гигроскопичная пороховая мякоть вполне могла отсыреть. Железные нервы должны быть у пушкаря.
Самсон словно часовой механизм, а не человек, дождался, когда пару шеренг ворвутся в ворота, и приложил факел к запальному отверстию. Взвился белый дымок, а потом только крики врагов.
Бабах. Не подвела деревянная вундервафля. Не подвел доисторический хреновый порох. Всё сработало. Пушку отдачей отбросило назад, а отправленные ею камни полетели в ворвавшихся в замок жемайтийцев. С крыши донжона, что произошло в воротах не видно. Там метров пять подворотни. Голоса только слышно. Орали нападающие, раненые видно. Орали новики навалившиеся на створки ворот. Орали выскочившие как чёрт из табакерки на крышу барбакана лучники и арбалетчики, отправляя практически в упор стрелу за стрелой. Зато Иоганну хорошо была видна людская змея за воротами на дороге. Она всю её заняла от поворота до ворот. Толпа эта продолжала двигаться вперёд ещё по инерции, но от ворот пошла обратная волна. Напуганные грохотом выстрела и увидевшие убитых соседей, восставшие крестьяне бросились прочь от ворот, вовлекая в своё движение слой за слоем. И два этих разнонаправленных потока встретились на середине дороги. И полетели десятками с насыпи. Да, жаль, что она не крутая и не метров десять высотой. Люди пока просто кувыркались вниз, не причиняя себе серьёзного вреда.
Только это первые упавшие. А напуганные продолжали давить на непонимающих, что происходит и новые жемайтинцы посыпались с дороги. И ещё, и ещё. И всё это происходило всего в пятидесяти метрах от ворот. Вот в эту шевелящуюся и орущую кучу малу и полетели стрелы с барбакана и со стены. Ни в кого прицеливаться не надо, стреляй в том направлении и стрела обязательно сама найдёт в кого попасть. И захотела бы промахнуться, проникшись пацифизмом, да не получится.
На дороге та часть змеи, что всё ещё стремилась к воротам одумалась и стала разворачиваться. И ей это даже удалось. Но поредели стройные и нестройные ряды. Если десять минут назад там было пару сотен разбойников или борцов за свободу, то теперь их осталось четверть в лучшем случае. Остальные не все мертвы. Большая часть ещё живы и они, бултыхаясь во рву в кустах шиповника пытаются выкарабкаться на дорогу и унести ноги вслед за счастливчиками. И если бы не мешали друг дружке цепляясь за верхних, то большая часть успела бы уйти. Но стрелы сыпались, паника нарастала и бегство не получалось ползание и сваливание назад под откос в кучу мёртвых и раненых собратьев.
