Увидев перед собой фигуру в маске и с кольтом в руке, оба гангстера остолбенели. Не давая им времени прийти в себя, Джон кивнул Бидо, и тот с почти научной точностью стукнул одного из бандитов в висок. Парень свалился, не успев сказать «ох», а его приятель, стоявший открыв рот, познакомился сначала с дулом кольта, а потом и с кулаком Мэннеринга, после чего тоже рухнул, совершенно утратив интерес к происходящему.
— Чистая работа, — с видом знатока заметил Бидо.
— Да, недурно! — подтвердил Джон и, огорченно вздохнув, добавил: — Мне очень хотелось бы заглянуть в бумаги Гарстона, но, думаю, это было бы крайне неосторожно…
— Нам лучше уйти, сэр. Оба бугая через несколько минут очухаются. Пойдемте!
— Вы правы. Но подождите секундочку!
В два прыжка Барон вернулся в ванную, где таращил испуганные глаза онемевший от страха Гарстон.
— Чтоб никому ни звука! Или ты скоро опять обо мне услышишь! — свирепо рявкнул Барон.
Бидо, стоя в темном коридоре, к чему-то прислушивался.
— В чем дело? — прошептал Джон.
— Не знаю… Я слышу какой-то шум, но никак не могу сообразить, откуда он.
Джона тут же осенило: это на чердаке! Двое гангстеров, которых они вывели из строя, видимо, не единственные стражи «Минкс». Обнаружив лестницу, их собратья прогуливаются по крыше и с минуты на минуту могут напасть на неприятеля с тыла!
— Быстро! Они возвращаются оттуда! — крикнул Барон.
Бидо не стал тратить времени на расспросы, кто идет и откуда, а бросился за Джоном по увешанному современными картинами коридору.
— Кажется, мистер Гарстон любит живопись, — заметил француз.
— Мистер Гарстон много чего любит, это его и доконает, — пробормотал Джон.
Они выбежали на широкую лестницу.
— Надеюсь, ваше предсказание сбудется, сэр. Он ударил меня по лицу и заслуживает смерти.
Мэннеринг и Бидо быстро пересекли большой холл и направились к двери из матового стекла.
— Пожалуй, лучше не зажигать свет, — шепнул Джон.
— А еще лучше вам бы снять маску, сэр! Если поблизости бродит какой-нибудь полисмен, просто не знаю, что он подумает!
Барон рассмеялся. Внезапно сзади послышались голоса и шум шагов.
— Готово! Они нашли Гарстона. А может быть, наши приятели поднялись на ноги и топают сюда.
С дверью не пришлось долго возиться. Пересекая благоухающий сад, Джон на бегу развязал белый шарф. Они вышли через потайную дверцу, уже знакомую Барону.
— Я на машине. Вас подбросить?
— Благодарю, — очень вежливо отозвался Бидо, — мне не хотелось бы вас затруднять.
Джон, не отвечая, помчался по пустынной улице. Француз — за ним. Барон от души наслаждался — он чувствовал себя школьником, прогуливающим нудный урок.
— Если нас увидит полисмен, он может заподозрить неладное.
— Лучше уж полиция, чем Гарстон, — ответил Бидо с неожиданно прорвавшейся ненавистью.
На Лоуэр Ричмондс-стрит послушно ждала маленькая «М. Г.». Мужчины забрались внутрь, и через несколько секунд машина рванула с места. Бидо обернулся и стал следить за погоней.
— Их трое… и Гарстон с ними… стрелять не решаются, — комментировал француз с невозмутимостью диктора Би-би-си. И тем же бесстрастным тоном добавил: — Я, кажется, забыл поблагодарить вас, господин… Барон, если не ошибаюсь. Вы так же знамениты в Париже, как и в Лондоне.
— Даже слишком. Я бы предпочел, чтобы Гарстон меня не узнал.
— О, это не опасно! Он ничего не скажет — слишком сильно струсил.
— Боится-то он боится, да болтун ужасный!
Бидо бросил на мистера Мура осторожный взгляд.
— Мне кажется, я уже где-то вас видел, сэр. Не вы ли сегодня утром гуляли в Турс-гарденс?
— Да, — смеясь, признался Джон, — у вас опасная память на лица.
— Я тогда еще заметил, что вас очень интересует мистер Гарстон. Могу я позволить себе нескромное замечание, сэр? Я всегда думал, что Барон намного моложе…
— И привлекательнее, — насмешливо закончил Джон.
— По правде говоря, в Париже все женщины без ума от Барона. Они воображают его высоким, белокурым и — непонятно почему — сероглазым.
— Вот разочаровались бы, увидав меня, а?
Оба от души расхохотались.
— Я хотел бы немного поболтать с вами, Бидо. У вас есть время?
— Без вас, сэр, я бы уже созерцал вечность, — ответил, иронически улыбаясь, француз.
Они вошли в мастерскую на Фуллер Мэншнс, 29. Не желая показать французу, что Барон загримирован, Джон включил только две слабые лампочки.
— О чем вы хотели поговорить со мной, сэр? — спросил Бидо.
— О Гарстоне и бриллиантовых Звездах. Скажите, Бидо, вы знали, что Звезда, которую вы продали вчера, принадлежала Марии Антуанетте?
— Боже мой! — весело рассмеялся француз. — Если бы я знал, то пригляделся бы к ней повнимательнее!
— Ладно, давайте-ка посмотрим на нашу добычу.
Джон бросил на низкий столик содержимое карманов Гарстона. Письма оказались неинтересными: счета, приглашения на вернисаж и маленькая надушенная записочка, в которой Гарстону в приказном порядке предлагалось прийти в какой-то понедельник в семь часов вечера в бар «Рица». Джон взял в руки лавандово-голубой листок: запах ему был смутно знаком. Он протянул записку французу.
— Вы не разбираетесь в духах, Бидо?
