— Надо поделить это, сэр, — возразил Бидо. — Прошу вас.
Мэннеринг тихонько рассмеялся.
— Дорогой мой Бидо, вы мне нравитесь, и я кое-что расскажу вам. Деньги, которые вы передали Гарстону, недолго пролежали у Лаба. Они у меня.
Бледно-голубые глаза с сомнением прищурились, потом в них засверкали веселые огоньки.
— Честное слово, сэр, я готов сделать ради вас что угодно. Работать для такого человека, как вы, — большая честь.
Через пятнадцать минут Джон приехал на Кларедж-стрит и сразу же принял горячую ванну. Потом растянулся на кровати и стал ждать. Как там Леверсон? Где Мари-Франсуаза? А главное, сумеет ли Гарстон держать язык за зубами и не проболтаться о Бароне?
Перед глазами у него крутились каруселью: Лаба с его мрачным взглядом, добрая улыбка Леверсона, ироничный рот Бидо, белокурые кудряшки Мари-Франсуазы, странное лицо Минкс… И вдруг все куда-то исчезло — Джон думал только о Лорне. Чего бы он только ни отдал, чтобы сейчас она была здесь, рядом с ним! Лорна — насмешливые глаза и нежный голос… ах, как нужно изменить это дикое, мучительное положение! Необходимо…
Зазвонил телефон. Голос Флика звучал очень устало и совсем по-стариковски.
— Джон, я никогда не сумею вполне отблагодарить вас…
— Я вас умоляю! Это Бидо надо сказать спасибо.
— Бидо?
— Да, я вам все потом расскажу. Флик… Вы не очень… — Джон запнулся и в конце концов пробормотал: «устали», — он отлично понимал, как смехотворно сейчас звучит это слово.
— Я отдохну несколько дней… Вечер был… ужасен. Вам надо бросить заниматься этим делом, Джон. Эти люди не вполне нормальны.
— Я это знаю лучше, чем кто бы то ни было, но надо завершить начатое. Они не говорили при вас о девушке по имени Мари-Франсуаза?
— Да. Ее, кажется, похитили, но девушка сбежала.
— Тем лучше для нее!
— Спокойной ночи, Джон. И действуйте осторожно. Я буду все время думать о вас.
Мэннеринг повесил трубку, выключил свет и закрыл наконец глаза.
Через минуту он спал глубоким сном.
На следующий день около полудня Грюнфельд вошел в комнату, где томилась в заключении Минкс.
Молодая женщина лежала на кровати. От нее осталась только тень: тусклые волосы, безжизненные глаза, мертвенно-бледная кожа. Минкс давно не умывалась и не подкрашивала лицо — на щеке явственно проступал шрам, постоянно дергающийся от нервного тика.
Машинально, без всякой надежды молодая женщина взмолилась:
— Дай мне одну понюшку, Лью, только одну!
— Иди одевайся. Получишь свою дозу и все, что захочешь.
Минкс бросилась было выполнять приказ, но чуть не упала. Грюнфельд подхватил ее под руку, и они вместе поднялись на верхний этаж. Там Лью вытащил из кармана пакетик из белой бумаги и протянул Минкс. Молодая женщина торопливо направилась в свою комнату.
— Потом приходи ко мне в кабинет.
Минут через десять порог кабинета переступила уже совсем другая женщина. Накрашенная, причесанная, в строгом платье из серого джерси она, казалось, полностью восстановила прекрасную форму. И только слишком сильно сжатые ноздри выдавали недуг.
Грюнфельд, сидя перед секретером, раскладывал бумаги. Лаба, развалившись в кресле, подпиливал ногти. Он бросил на Минкс восторженный взгляд.
— Быстро же вы приходите в себя!
Минкс ослепительно улыбнулась, а Грюнфельд сердито рявкнул:
— Я тебя позвал не глазки строить! На, держи, — он вытащил из секретера плоский пакетик, обернутый пергаментом. — Этого тебе надолго хватит!
Молодая женщина жадно вцепилась в пакетик. Грюнфельд перешел на диван.
— Сядь-ка рядом со мной, моя красавица… Давненько мы с тобой не беседовали в спокойной обстановке…
Минкс послушно села рядом, и Грюнфельд положил жирную лапу ей на колено. Женщина вздрогнула от омерзения, но промолчала.
— Может, мне лучше выгати? — спросил, не вставая с кресла, Лаба.
— Дурак! — любезно отозвался Грюнфельд. — Минкс, мне нужна твоя помощь. Ты этого еще не знаешь, но из-за твоей глупости Мэннерингу удалось бежать. Да-да, он выбрался через туннель, несмотря на высокий прилив. Я так до сих пор и не понял, как ему это удалось! Черт, а не человек… Признаюсь тебе честно, я бы предпочел работать вместе с ним, а не против… Но это дело прошлое. Он звонил мне сегодня ночью.
— Звонил?
— Не беспокойся, не сюда, а в Баттерси.
Минкс изумленно вытаращила глаза.
— И это при том, что наш тамошний дом знают всего несколько человек: ты (но у тебя самое лучшее алиби, можешь не нервничать), Лаба, Арамбур и Гарстон. Я, конечно, сразу исключаю Лаба…
— Весьма польщен, — проворчал француз.
— …И Арамбура, с которым у Мэннеринга не было никаких дел. Итак, остается Гарстон. Только не спрашивай, каким образом Мэннерингу удалось выяснить адрес Гарстона и вообще пронюхать о его существовании, — я сам ни черта не понимаю!
— А может, он выследил его вчера через старикашку, который вырвал у меня из рук деньги? — заметил Лаба.
— Верно! Об этом я не подумал…
— Но Гарстон не мог проболтаться, Лью, он тебя до смерти боится!
— И не зря! — Грюнфельд злобно хихикнул. — Так вот, первая твоя забота, Минкс, — выяснить, что стряслось с Мэтью.
— Нет ничего проще! Он от меня мало что скрывает.
