Удар был настолько сильным, что расколол ещё несколько случайно подвернувшихся парт и обрушил с потолка люстру.
Странно было бы ожидать другого! Всё-таки Одинцовский — не рядовой Одарённый, а полноценный Маг вне категорий.
Баринов справился с его ударом достойно.
Его исполинская туша возвышалась над преподавателями и студентами, а сам он, кажется, даже не вспотел. Энергетическая атака разбилась о его Щит, не нанеся ректору ни малейшего вреда.
Более того, он быстрее остальных сориентировался в ситуации и успел применить левитационную технику. Сорвавшаяся с потолка люстра застыла в полуметре от пола и плавно, никому не нанеся вреда, отлетела в сторону.
Я против воли почувствовал к нему что-то вроде уважения. Ну прямо скала, а не человек!
Как истинный ректор, он был готов защищать вверенное ему заведение и его учеников до последнего.
Тем не менее, Одинцовский добился своей главной цели, — он сумел отвлечь внимание.
Пользуясь тем, что на него не смотрят, князь бросился к выходу. Он был от него всего в нескольких шагах, когда вдруг упёрся в созданную мной Ловушку и замер на месте.
А в следующее мгновение я уже стоял рядом с ним, прижимая к его шее кинжал.
— Князь, со всем уважением, но предлагаю вам прямо здесь и сейчас объяснить, что вы хотели сделать при помощи этой формулы. — Ровным тоном со стальными нотками произнёс я.
Формально, Одинцовский намного превосходил меня в иерархии Благородных. Кричать на него, да ещё и угрожать кинжалом в обычной ситуации означало бы верный вызов на дуэль.
Но ситуация была далеко не обычная.
Из-за него я только что использовал запрещённые Печати Ланцова. Да ещё и на глазах у всей аудитории, включая журналистов!
Этот день был наполнен различными подставами. Но Одинцовский умудрился побить все рекорды!
Я обернулся и понял, что ситуация лучше, чем показалось сначала.
Ростоцкий успел вовремя среагировать и накрыл нас маскировочным куполом. Сидящие в аудитории студенты и журналисты вглядывались в него, но ничего не могли разглядеть и расслышать.
С фотокамерами и записывающими артефактами всё было ещё лучше.
Черепах вовремя понял, что происходит, и, ударив лапой по полу, разом вырубил все устройства в радиусе нескольких метров.
Судя по изменившейся энергетической вибрации, железный генерал перестарался. Его импульс сработал не только в аудитории, но и заодно вырубил артефакты и электричество в половине Академии.
Выходит, о том, что произошло, знали только я, Баринов и члены экзаменационной комиссии.
Уже неплохо! Хотя бы не будет слухов, что барон Ястребов использует на экзамене запрещённые Печати.
Нужно только выбить из Одинцовского всю правду. Если он хотел меня подставить, то я заставлю его признаться!
Как ни странно, но князь казался растерянным.
— Ястребов, я точно также не понимаю, что происходит! — Он попытался уклониться от упирающегося в шею кинжала. Я сдвинулся вместе с ним и вдавил кинжал в его кожу ещё глубже. На острие появилась капля крови. — Я не ожидал, что формула превратится в Печать!
— Ага, конечно! — Я усмехнулся, а Черепах, перейдя в боевую форму, угрожающе зарычал. — И формулу вам тоже, наверное, подкинули⁈
— Барон, я всего лишь хотел проверить одну гипотезу… — Одинцовский понемногу приходил в себя. — Эту формулу опубликовали в одном старом научном журнале. Считается, что её изобрёл Ланцов. Но она была незавершённой. Не хватало нескольких элементов…
— И с чего вы решили, что я сумею её закончить⁈
— Я не слепой и знаю, что ты общался с Волковым. Он — ученик Ланцова. Вот я и подумал, что он мог тебя ей научить… — Вокруг Одинцовского забурлила сила. Он явно оправился от удивления и сейчас готовился к ответным действиям. — Как видишь, я оказался прав. Мальчишка, ты используешь запрещённые Печати!
Одинцовский едва заметно шевельнул пальцем, и поток энергии отбросил меня на несколько метров в сторону. Сам же он вскинул руки, выстраивая вокруг себя сложнейшую сеть из защитных и боевых чар.
Выглядело это весьма внушительно. Если он вздумает драться, то плохо будет всем!
Как ни крути, но Одинцовский — Маг вне категорий. С такими, как он, нужно держать ухо востро…
На меня он смотрел так, как будто поймал на месте преступления. В его понимании тот, кто использует запрещённые Печати, заслуживал смерти.
Или, по меньшей мере, хотя бы пожизненного тюремного заключения!
Я так совсем не считал.
Эх, жаль, что со мной нет ни Лидии, ни Кыша. Эти знатоки юридической науки точно нашли бы как оправдаться!
Хотя мне с моим опытом никакая наука и не нужна.
— А разве я использовал Печати? — Я вспомнил всё, чему меня учила Лидия, и посмотрел князю в глаза. — Нет! Я всего лишь дополнил вашу формулу несколькими символами. Это видела вся аудитория!
— Да, но формула превратилась в Печать! — Одинцовский не сдавался.
— А вот это уже не моя вина! — Губы расплылись в ухмылке. — Я всего лишь выполнял указания экзаменатора. Так что если кто-то и виноват в использовании Печатей, то это вы!
Одинцовский перестал улыбаться. Он застыл на месте и захлопал глазами.
Такого поворота он, очевидно, не ожидал!
