Она высилась над верстаками, столами и другими техническими приспособлениями, напоминая алтарь, посвященный неким темным божествам. Ее массивные лезвия, покрытые пятнами ржавчины и засохшей крови, вращались с оглушительным скрежетом, перемалывая куски рыбы, мяса и костей в однородную серую массу, стекающую по желобу в чаны. Над агрегатом висела платформа, сваренная из металлических прутьев. От нее наверх вела лестница, заканчивающаяся люком в потолке. Именно к ней и стремился попасть Тарик Фарид.
— Ни шагу дальше! — рявкнул Барон, цепляя Хуссейна за отворот френча и швыряя его к мясорубке. Тот врезался спиной в ее металлический кожух, но тут же вскочил, хватая со стола разделочный тесак. Его движения были быстрыми, как бросок гадюки.
Чувствовалась выучка — хирург не размахивал ножом бездумно, каждый его выпад был выверенным и точным. Несколько раз лезвие просвистело в опасной близости у лица Гведе. Наконец ему удалось блокировать очередной удар с помощью трости, раздался звон металла о металл, и клинок хирурга отлетел в сторону. Не медля ни секунды Хуссейн ударил кулаком, целясь Барону в висок. Промахнулся, но даже скользящий удар по скуле оказался довольно мощным — могильщик отшатнулся, но тут же ответил резким выпадом трости в живот противника. Тот согнулся, задыхаясь от боли в солнечном сплетении, но сумел откатиться к мясорубке, едва не угодив ногой в узкий сточный желоб.
Барон схватил тевтонца за волосы, впечатал его лицом в железный кожух. Кровь из разбитого носа брызнула во все стороны. Хуссейн взревел, извернулся и с силой пнул Гведе в коленную чашечку. Барон пошатнулся. Воспользовавшись моментом, хирург ударил его локтем в грудь, вырвался из захвата и бросился к металлической лестнице. Лезвия мясорубки загудели громче — то ли жалуясь на отсутствие фарша, то ли радуясь близости жертвы.
Семитьер выпрямился, вытирая кровь с губы, и бросился следом. Тарик уже карабкался по ржавым перекладинам, его одежда цеплялась за выступающие болты, но он продолжал двигаться вверх с отчаянной ловкостью. Понимая, что ему не угнаться, Барон выхватил из кармана тупоносый револьвер, конфискованный у Розы. Пуля пробила металл рядом с рукой беглеца, выбив сноп искр, но Хуссейн уже успел добраться до люка. Он распахнул его ударом плеча и полез на крышу, растворяясь в клубах дыма и пара.
Барон взялся за поручни. Грудь я его тяжело вздымалась. Сквозь квадратный проем виднелось темное небо Лютеции, испещренное серыми шлейфами, источаемыми заводскими трубами. Перекладины лестницы были покрыты густым слоем скользкого жира.
Вид, открывшийся Барону с крыши фабрики, больше напоминал лабиринт из ржавого железа, кусков арматуры и осколков камня. Над городом, трубно прогудев сиреной, проплыл грузовой цеппелин. Гведе щелкнул шестеренкой у навершия трости обнажая лезвие. Хуссейн бежал впереди, его фигура то и дело мелькала среди скошенных дымоходов, вентиляционных колодцев и ржавых водозаборников. Барон бросился следом, его длинные ноги сокращали расстояние с легкостью настигающего жертву хищника. Он перепрыгнул через узкий провал между крышами, с глухим стуком приземлившись на скользкую от изморози черепицу. Резкие порывы ветра несли запахи сажи и соли.
— Рудольф Шпаннер! — заорал Семитьер во всю мощь своих легких и его голос эхом разлетелся над крышами, резкий и холодный как сталь. — Твой путь заканчивается здесь. Не убегай от Смерти, умрешь уставшим!
Хирург обернулся на бегу, его лицо исказилось в гримасе отчаяния. Он вырвал из разрушенного временем каркаса кусок арматуры и метнул прут в Барона. Тот легко уклонился и импровизированное копье просвистело мимо, ударившись с глухим звоном о каменную трубу дымохода. Хуссейн нырнул за низкую стену мансарды. Семитьер обогнул ее с другой стороны, скользя по влажной черепице. Вдалеке сатанински заревел гудок, эхом отражаясь от стен заводов.
Крыши сменялись одна за одной — плоские, покрытые лужами масляно блестящего талого снега, покатые, усеянные обломками битого стекла и мусором. Тарик, (или, все же — Рудольф), споткнулся о ржавую трубу, рухнул на колени, но тут же вскочил, бросившись к краю крыши, где виднелись прутья пожарной лестницы. Преследователь настиг его в прыжке, схватив за плечо и швырнув в сторону, на плоскую площадку, окруженную разбитыми мансардными окнами. Стекло хрустнуло под каблуками, его осколки разлетелись, как темные звезды.
Хирург выхватил из кармана самое привычное для себя оружие — скальпель, чье лезвие полыхнуло в лунном свете, и бросился на Барона, целя ему в грудь. Тот с легкостью блокировал, хлестким ударом плоской поверхности шпаги выбив нож из рук убийцы. Хуссейн ударил кулаком, попав боковым джебом могильщику в челюсть. Тот отшатнулся, но тут же поймал равновесие и ответил резким тычком рукояти в виде вороньего черепа в ребра противника. Тарик охнул от боли, но сумел схватить Барона за лацканы и толкнуть к краю крыши.
