— Так вот. В моей коллекции кого только нет — философы и поэты, революционеры и шпионы, политики и торговцы. Всех не перечислить. И у каждого из них есть шанс исправить то, что они сотворили при жизни, помогая мне. Здесь нет только тех, кто заслужили отдельное наказание. Вы слышали, мон шер, о том, что в каждой мировой религии есть свой ад?
— Само собой.
— Открою вам один небольшой секрет — все это не многочисленные ады, а то, что представители Ватикона зовут “чистилищем”. Ад только один, и это очень страшное место. Вечность наедине со своими страхами и страстями. Туда отправляются те, кто заслуживает настоящее наказание. Но, вот незадача, даже у загробных судей хватает бюрократических нюансов. И часто бывает так, что настоящее чудовище, вроде Пети, может из-за проволочек попасть в христианское “пекло”. Например, потому, что успел вполне искренне раскаяться в совершенных грехах перед казнью. Недурная лазейка, не правда ли?
— То есть, справедливости нет и на том свете?
— Справедливость есть. Но она весьма избирательна, дитя мое. Так, например, доктор Фаустус был вырван из рук Мефистофеля ангелами. хотя по справедливости должен был коротать вечность в преисподней. Но это литературный пример. Тем не менее, мне очень не хотелось бы, чтобы он мог воспользоваться юридическим несовершенством небесной пенитенциарной системы и избежал справедливого наказания. Поэтому Эжен Пети и был препровожден мной прямо в истинный Ад. В обход ряда процедур. Ну а для того, чтобы его страдания были максимально ужасными, я воспользовался одним древним рецептом яда.
— Вы отравили его?
— По сути — да. Но не до конца. Еще некоторое время его тело будет жить в гробу. А галлюциногенный эффект отравы усилит охвативший его ужас до крайности.
— Но зачем?
— Вы невнимательны, мон ами. — Барон погладил Розу по волосам. — Его душа проведет вечность в мучениях, которые основываются на его самых лютых страхах и терзаниях совести. И время, проведенное в могиле сделает их настолько утонченными, что последующая боль превратится в невыносимую. Вы просили наказать этого человека самым жестоким образом — и я выполнил вашу просьбу.
Роза потрясенно покачала головой:
— Вы страшный человек, Барон!
— О Легба! Вы даже не представляете насколько. Но все это лирика, а нам пора возвращаться к ненавистным расчетам. Давайте поторопимся, у меня днем еще есть дела, а вечером Раффлз пригласил нас обоих в ресторацию. Так сказать, отпраздновать успешное завершение расследования.
Воскресенье, 12 марта, около 16 часов
— Мадам Мантень? — Барон протянул уставшей женщине в видавшем виды домашнем халате свою визитную карточку. — Мне хотелось бы побеседовать с вашим мужем.
В дальней комнате захныкал ребенок. Дама выругалась и заорала:
— Жан, к тебе!
В прихожую, зевая, вышел толстяк в роскошной голубой пижаме и халате с кистями:
— Барон Семитьер? Неожиданный визит. Что вам нужно?
Гведе молча развернул вчерашнюю “Le Petit Journal” со статьей о поимке Мясорубки:
— Изволите выдать причитающийся мне выигрыш? Хочу напомнить, что по условиям пари, вы также должны пробежаться в подштанниках до Триумфальной арки, прилюдно признавая себя глупцом.
Чиновник вальяжно протянул руку за газетой и с важным видом медленно прочитал заметку. Пожал плечами:
— Не вижу причин считать вас победителем в нашем споре. Более чем уверен, что жандармы попросту схватили первого попавшегося человека с темным прошлым и повесили на него всех собак. Подождем которое веря, чтобы убедиться в том, что убийства прекратились. Думаю, пяти лет вполне хватит.
Барон зябко засунул руки в карманы пальто. Он говорил тихо, почти ласково, даже улыбаясь, но глаза его были холодными, как зимняя Сена:
— Месье Мантень, вы слышали когда-нибудь о плачущей графине? Позвольте я расскажу вам ее прелюбопытнейшую историю. В конце сороковых годов, буквально сразу после войны, в Лютеции жила весьма эксцентричная дама. Луиза Бларе, кажется. Голубых кровей художница, завсегдатай самых модных салонов столицы. Помимо довольно-таки посредственной мазни, мадам Бларе была известна своей склонностью к азартным играм и риску. Ее страсть и адреналиновая зависимость привели ее в один из притонов на самом дне города, где раз в неделю собирались подобные ей игроманы. К сожалению, наша героиня тогда проигралась в пух и прах. Графиня осталась не только без единого экю, но и без принадлежащей ей недвижимости. Дальнейшая ее судьба является загадкой. Одни говорят, что она, окончательно потеряв голову, поставила на кон свою жизнь. Другие утверждают, будто мадам Бларе обвинила игроков в мошенничестве и отказалась платить. Вследствие чего ей перерезали глотку, а труп сбросили в Сену. Одним словом, версий множество.
— Вы пытаетесь мне угрожать??? — голос буржуа сорвался на фальцет.
Семитьер поднял руки в примирительном жесте:
