— Как вы могли такое подумать! О каких угрозах может идти речь? Я рассказал вам эту историю к тому, что и по сей день призрак несчастной женщины бродит по улицам Лютеции, преследуя тех, кто отказывается расплачиваться по счетам. Особенно в том случае, если вексель был подписан в процессе спора или карточной игры. Поговаривают, что глупцы, которые пытаются избежать справедливой оплаты, буквально сходят с ума из-за преследующей их по ночам графини. Один из пациентов приюта для душевнобольных Россини утверждал, что в лечебницу его привели именно ее рыдания.
Жан Мантень хмыкнул:
— История крайне интересная, но пугать ею меня бесполезно. Святая вода из Лурда и животворящий крест, освященный в соборе Богоматери вышвырнут прочь из моего дома любое привидение. А теперь — прошу простить. У меня есть дела более важные, нежели выслушивать небылицы от безумного могильщика.
Дверь с треском захлопнулась. Барон пожал плечами:
— Что ж. Мое дело было предупредить. — В его руках появился пухлый хрустальный фиал. Вытащив зубами пробку, он поднес узкое горлышко к замочной скважине. Из сосуда вырвалась тонкая струйка тумана, после чего исчезла в жилище чиновника.
Семитьер довольно хмыкнул и, постукивая тростью по стене, направился по лестнице к выходу.
Понедельник, 13 марта, вечер
Ресторан “Золотая антилопа” расположился на углу бульвара Сен-Мишель, в самом сердце буржуазной части столицы, где воздух пах не углем, а лавандой и духами. Здание его выделялось среди соседних домов резными карнизами и витражами. Над входом висела бронзовая вывеска, которая поблескивала в тусклом сиянии уличных ламп, а изнутри доносились приглушенные звуки струнного квартета, вплетенные в легкий гул разговоров.
Внутри заведение выглядело царством роскоши и респектабельности. Зал освещали люстры из хрусталя и бронзы, подвешенные на цепях к потолку, расписанному сценами охоты на мифологических животных. Стены, обитые темно-зеленым бархатом, украшали картины в позолоченных рамах — портреты красавиц с холодными глазами и пасторальные пейзажи галльских деревень. Столы, накрытые белоснежными скатертями, сверкали серебряными приборами и фарфором, а официанты в черных фраках двигались бесшумно, словно тени, разнося изысканные блюда.
Роза, Барон и Франсуа Раффлз сидели у окна, выходящего на бульвар. Девушка, непривычная к такой пышности, осторожно держала бокал с рубиновым вином, ее черное платье от Барона выглядело скромно, но изящно среди ярких нарядов других гостей. Инженер-сыщик, щеголяющий в форменном мундире, также казался здесь чужаком. Барон же, в своем похоронном фраке с золотыми пуговицами, смотрелся как хозяин этого мира — его бледное лицо и горящие глаза притягивали взгляды, а трость с серебряным черепом ворона на рукояти лежала рядом, словно молчаливый страж.
На столе перед ними красовались блюда, достойные королей: жареный фазан под соусом из трюфелей, устрицы в маринаде, поданные на серебряных тарелках, и десерт — шоколадный мусс, украшенный съедобным золотом.
Официант, с поклоном поставивший перед Бароном поднос с тушеным кроликом в вине, тихо произнес:
— Блюдо от шеф-повара за счет ресторана. Изысканная кухня Гельвеции отлично будет звучать под аккомпанемент красного андалузского. Сто ливров за порцию.
Роза ахнула, Раффлз приподнял бровь, а Барон, отрезав кусочек мяса, лениво усмехнулся:
— Сотня монет за кролика? Ха! За такие деньги я бы воскресил его, чтобы он сам доплатил за честь быть мной съеденным. Впрочем, смерть всегда дорого стоит — особенно если ее подают с гарниром.
Роза смущенно улыбнулась, а Раффлз фыркнул, скрывая смех за бокалом.
— Барон, Роза, к слову, вы слышали о том, что было сегодня утром на площади Бонапарта у арки?
Семитьер утер губы, заинтересованно посмотрел на друга:
— Нет, но надеюсь, ты расскажешь.
Инженер-сыщик расхохотался:
— Лучше, чем репортеры “Скандалки” я рассказать сделать не смогу. Извольте ознакомиться. — С этими словами он протянул Барону смятый газетный лист. Гведе откашлялся и прочел вслух:
“
