– А может быть, вы просто откажетесь от своей затеи и поедете туда, где вас сегодня ждут?
Его губы изогнулись в усмешке, в серых глазах мелькнуло удивление.
– Нет, это исключено.
– Да садитесь уже к нему в карету, мисс! – прозвучал откуда-то сверху женский голос, принадлежавший одной из пожилых соседок, с интересом наблюдавших за этим представлением. – Видит Бог, если этого не сделаете вы, я займу ваше место, – закончила она под одобрительное хихиканье зевак.
– Ох, ради всего святого! – пробормотала Эйва и шагнула к «брогаму».
Через несколько секунд она уже удобно устроилась на подушках. Уилл перебросился парой слов с кучером и присоединился к ней.
Внутри экипажа было довольно тесно. Их тела плотно прижимались друг к другу, и от них исходил жар. Он жег Эйве кожу сквозь одежду, словно разогретый утюг. Она заерзала на сиденье, стараясь хоть немного отодвинуться от Слоана, но у нее ничего не вышло. Карета тронулась, и женщине пришлось смириться с его близостью.
– Ну вот, не так уж это было сложно, не правда ли? – сказал Уилл.
Эйва не смела поднять на него глаза. Он был слишком близко. Если бы она лишь слегка наклонилась в сторону, то могла бы поцеловать его, а почувствовав вкус ее губ, он не поехал бы ни на какой прием. Какие нечестивые, грешные мысли! Честно говоря, всякий раз, когда рядом с ней оказывался Уилл Слоан, она попадала в лапы к дьяволу.
Женщина положила руки на колени и стала не отрываясь смотреть в маленькое окошко.
– Чего вы хотели, Уилл?
Он привычным жестом разгладил ткань на элегантных брюках.
– Как вам жилось после нашей с вами последней встречи?
С ее губ чуть не слетела жалоба. Ведь не было более могущественного человека, чем Уилл Слоан: он доказал это в ту ночь, когда выручил из беды ее брата, и в тот день, когда спас ее от разбушевавшейся толпы.
Даже несмотря на эту угрозу, искушение рассказать обо всем Уиллу было велико. Хотя, если он поможет ей выбраться и из этой передряги, к чему это может ее привести? К зависимости от богатого и могущественного человека, решающего ее проблемы, – вот к чему. А Эйва поклялась себе, что никогда не допустит этого, в каком бы затруднительном положении ни оказалась. Нет, будет лучше, если со всеми неприятностями она будет справляться самостоятельно.
– Хорошо, – солгала Эйва.
– Вы ужасная лгунья, и этот ответ должен означать, что у вас какие-то проблемы. Я угадал?
Ей очень не нравилось, что он так легко читал ее мысли. Никто никогда не сомневался в ее словах – кроме Уилла.
– Оставьте меня в покое, мистер железнодорожник. Вы ничем не можете мне помочь.
– Эйва, – вздохнул он, – вы должны все мне рассказать.
– Только не воображайте, что после того, что произошло в поезде, вы можете мною помыкать. Вы не имеете на это права.
– Ошибаетесь. – Губы Уилла слегка изогнулись, и обстановка в экипаже стала накаляться. Теперь он напоминал паровой котел, в котором нарастало давление. – Именно из-за того, что произошло в поезде, я заслуживаю вашей откровенности. Вы попали в беду? А может быть, в беду попал Томас или кто-то еще из вашей семьи?
– Вы просто невыносимы! Я же не спрашиваю вас о том, как вы провели день.
– Довольно однообразно. Он был заполнен сделками и официальными встречами. И я чувствую, что у вас все было гораздо интереснее.
Повисла тишина, нарушаемая только стуком колес по мостовой. О том, чтобы довериться этому человеку, не могло быть и речи. На чем они остановились, к чему пришли? Да ни к чему, абсолютно ни к чему – если не считать странного напряжения, которое Эйва чувствовала под ложечкой всякий раз, когда думала о нем.
Это просто безумие.
– Уилл, я не понимаю, чего вы от меня хотите.
– Я… – Свет фонаря озарил контуры его лица, и Эйва заметила, что на его скулах заиграли желваки. – Я хочу вас, Эйва. Я без устали твержу себе, что это плохая идея, но, похоже, просто не могу с собой совладать. Чтобы увидеться с вами, я использую любой повод, какой только могу придумать, и уже не уверен, что существует такое место, куда вы могли бы уехать, чтобы я не бросился за вами вдогонку. Вас – вот чего я хочу.
Эти слова… такого она от него точно не ожидала. Честные, прямые, они сломили ее сопротивление, сразу сделав ненужными сомнения и недомолвки. Уилл, конечно, не обещал ей любви до гроба, но она бы этому и не поверила. Эйва таяла от его невольного признания. Между ними действительно была мучительная для обоих связь, странная тяга, которую они были не в состоянии понять.
А затем Уилл наклонился к ней и прервал ее рассуждения, запечатав рот страстным поцелуем, о котором Эйва мечтала с прошлой субботы.
