Кейда любила автомобильные путешествия, особенно, здесь, в приграничных со Швейцарией местах, где война ничем не обозначила своё страшное лицо. И поля, и виноградники здесь тянулись ровными рядами, и домики, как грибы с красными головками казались безлюдными, точно нарисованными. А вдоль шоссе вились пешеходные дорожки. Их здесь выкладывали из серого песчаника, добываемого поблизости в альпийских карьерах. На холмах и пригорках, на склонах гор тут и там, точно невесты в белых платьях, красовались храмы и часовенки, к облакам тянулись колокольни.
— На фронте было сложнее... — продолжила Кейда начатый Робертом разговор. И она говорила правду. Вспомнила ночной рейд с Пряхиным в тыл немцев, — то быланочь ужасов.
— А теперь вы отдыхаете. И — слава Богу. Поживите ещё и жизнью немецкой аристократки. Вам идёт роль баронессы. Мы за вас рады, мы вас любим.
— Вы? Но, позвольте, я ведь вас не знаю.
— Мы ваши друзья.
«Так отвечают, когда хотят сбить с толку, обезоружить... «Ваши друзья». Но кто же эти мои друзья?» Беседа напоминала игру в кошки-мышки, но Кейда не хотела быть мышкой. Она всё ещё ждала ответа на свои вопросы, но Роберт будто бы забыл о них и был весь поглощен дорогой.
Она старалась быть предельно собранной. Страха не было.
— Куда мы едем?
— Вы меня боитесь?
— Нет. Если я на фронте не боялась русского Ивана, так чего же буду бояться здесь?
— Конечная цель нашего путешествия — остров Мейнау. Там замок мальтийского командора. Будете моей гостьей.
— А что такое мальтийский командор? Это вы командор?
— У русских есть хорошая пословица: много не надо знать, а то быстро состаришься.
Повернулся к Кейде, тепло, по-родственному улыбнулся.
— Вам нравятся русские пословицы?
Кейда ответила не сразу, в глазах её проступило лёгкое, как летнее облачко, чувство грусти.
— Русские? Да, в них много смысла и много юмора. Я ведь немного знаю русский.
— В вас скрыта большая сила, — знаете ли вы об этом?
— Знаю.
— Да, знаете? Сомневаюсь. А между тем, вам свою силу нужно хорошо знать, чтобы умно ею распорядиться.
— А вы научите меня.
Роберт делал вид, что не слышит её слов или не придаёт им значения.
— Таким женщинам, как вы, нужно быть в блиндаже, — в таком, чтобы крыша над головой — в три наката. А не то — снайперы подстрелят, снаряд рядом разорвется, граната, мина...
«Ребус какой-то», — думала Кейда.
— Такие женщины, как вы, себе не принадлежат, они — явление общественное, и распоряжаться ими должны умные люди.
— Как хотите, а я в толк не возьму, куда вы клоните.
— Вы задумывались над такой стороной жизни человеческой: кто обыкновенно стоит у плеча владыки? Ну, к примеру, знаете, кто стелит постель Гитлеру?
— Да, знаю. Ева Браун.
— Точно. А Сталину?
— Не знаю.
— Огненно-рыжая красавица, племянница Кагановича. А кто Черчиллю перед сном сигару зажигает? А кто Рузвельта из инвалидной коляски на койку переваливает?..
— Нет, паралитики меня никогда не интересовали. Я в детстве сказки про богатырей читала, Робин Гуда любила. А тут, извините, сиделки, да няни... Проза какая!
— Сиделки — проза? Да, милая баронесса, они, конечно, сиделки и няни, но нянчат-то кого? Кого на руках качают? Шар земной, и нас с вами — тоже. Такая у них сила.
Автомобили, обогнув озеро и проехав километров двадцать по северо-западному берегу, остановились у небольшой пристани, и Роберт предложил Кейде пересесть с ним в лодку, где их уже поджидал гребец. Анчар, поняв в чём дело, прыгнул первым.
Роберт показал на остров, посреди которого возвышался дрожавший в полдневном мареве седой замок.
— Вы, конечно, знаете этот прелестный уголок, — наклонился к Кейде Роберт.
— Нет, я здесь не бывала.
— Остров Мейнау ещё в прошлом веке был куплен мальтийским орденом.
— А сейчас?
— Сейчас? Он и сейчас наш.
Клубок тайн и загадок продолжал наматывался, но Кейда не пыталась узнать всё сразу. Ей было довольно и того, что провидение посылало ей людей, которые одну за другой раскрывали перед ней двери в подземелья Ацера, к соотечественникам, ради которых она и пускалась на дерзкие авантюры.
Теперь перед ней замок мальтийского командора. Что ждёт Кейду за его стенами? И что это такое — мальтийский командор? И хорошо ли она делала, что доверилась незнакомому и, по всему видно, могущественному человеку?
При входе в замок их встретил мужчина в чёрном костюме, который в покорном молчании наклонил голову. Поодаль в коридоре стояла женщина.
Роберт поцеловал руку Кейды.
— Прощаюсь с вами до завтра. Фрау Катарина, — обернулся он к женщине, — покажет вам комнаты.
Женщина повела её в дальнее крыло замка на третий этаж. По пути то там, то здесь до слуха доносились неясные шумы, где-то из приоткрытой двери вырвался резкий крик, — Кейда вздрогнула и машинально прибавила шаг.
— У вас живёт много людей? — обратилась она к спутнице.
— Приезжие, — сказала Катарина по-русски.
— Вы русская?
— Я знаю русский язык, — уклончиво проговорила Катарина.
— А немецкий вы знаете? — спросила Кейда по-немецки. Но это уже походило на допрос, и Катарина ответила не сразу и с явным оттенком недовольства в голосе, но снова по-русски:
— Да, знаю, но плохо.
