Кейда поняла: служанке приказано говорить с ней по-русски. Тревожный признак. Тем более в незнакомой обстановке этого островного замка. И как всегда в подобных случаях вся подобралась, словно сжатая пружина, почувствовала прилив сил. И пёс, следовавший впереди, вдруг повернулся, подождал и когда её рука коснулась его шеи, тихо и тревожно взвизгнул. Неужели он слышит её тревогу? Поразительно! Да уж и пёс ли он? Может, Анчар какое-то высшее, загадочное существо, ангел-хранитель, посланный небесами?..
Она склонилась к Анчару и щекой прижалась к его морде. Фрау Катарина, увидев эту сцену, тоже приостановилась и с изумлением смотрела на них. Потом она распахнула двери и предложила войти в комнату с мебелью тёмного дерева.
Электрические лампы походили на гроздья свечей. Посредине стояла кровать. Постель благоухала свежестью, возле окна у зеркала прижался к стене маленький полумесяцем диван. А рядом — кресло. В него и опустилась уставшая от дорог и волнений Кейда.
Меж тем, Анчар по-хозяйски обошёл и обнюхал все закутки, заглянул в приоткрытую дверь ванной, толкнул её лапой и повернулся к хозяйке: погляди, мол, что тут для тебя приготовлено. Собственно, тут была даже не ванна, а бассейн, облицованный васильковым кафелем, и все ручки и краны — фарфоровые, отделанные хромированным металлом. На полках рядом с зеркалами — мыло, духи, кремы...
Словно дух святой выросла в дверях Катарина. Смотрела ласково, с чуть заметной улыбкой.
— Ванну желаете принять?
— Если можно.
— Да, да... Вот полотенце, и всё тут... к вашим услугам.
Скоро бассейн был полон, и Катарина опорожнила в него флакон с какой-то жидкостью, распространив в воздухе аромат леса и утренней озёрной свежести. И не выходила из ванной, а села в одно из кресел, стоявших в простенках между зеркалами. На почтительном расстоянии от неё и от ванны расположился Анчар.
Кейда поначалу стеснялась Катарины и даже Анчара, но потом решила, что так тут заведено: служанка не выходит из ванной, пока ей не прикажет хозяйка. Она быстренько разделась, и перед Катариной, словно из пены морской, поднялась Афродита.
Катарина повторила вопрос, который в подобной обстановке задавала ей и фрау Мозель:
— Сколько вам лет?
— Семидесяти ещё нет, — улыбнулась Кейда, и Катарина громко засмеялась.
— Представляю себе господ англичан, если б они вас увидели.
— Англичан? Почему англичан?
— Хозяин замка — англичанин. Тут, правда, со всего света гости, но больше — англичане. Им барон Ацер из Мерсбурга присылает русских девиц. Молоденькие, лет по пятнадцать-шестнадцать. Их отбирают для него во всех лагерях. Разных я тут вижу, но таких прекрасных, как вы, госпожа баронесса...
— Вы полагаете, и меня для утех?
— Что вы, что вы? — замахала руками служанка. Вы баронесса, знатная госпожа, — о вас нам сказал сам командор, он с вами приехал.
— Командор? Что это за звание? Такой чин, видно, в английских войсках есть.
Катарина смутилась и ничего не ответила. Поднялась с кресла:
— Вам нужно что-нибудь? На ночь я вам волосы уложу.
— На ночь? Хорошо. Я вас позову. А теперь Анчара бы покормить.
— Я и вам, и ему ужин принесу.
— Мне молока и белых сухариков, если они есть.
— О, да, найдутся.
Кейда направилась к постели. Ей хотелось полежать с дороги. И хотя в голове её роем жужжали тревожные мысли, смутные догадки, она очень скоро заснула. И ей приснился сон: она стоит по стойке «смирно» перед командиром огневого взвода и ждёт распоряжений. И Пряхин ей что-то говорит, но голоса его она не слышит. К ним подходит генерал и тоже что-то говорит, но и его голоса не слышно. И неожиданно, словно спустившись с небес, к ним присоединяется мама. Она тянет к ней руки, плачет, — но и её не слышно...
Кейда открывает глаза и видит, как фрау Катарина, стараясь не греметь, расставляет перед ней на столике чашку с молоком, блюдо с пирожными, шоколадом и сухариками.
У стены под окном поставлены чашки с водой и едой для Анчара. Но пёс не подходит к ним, он сидит у изголовья хозяйки и зорко наблюдает за каждым движением фрау Катарины. Впрочем, тревоги не проявляет. И Кейда, поблагодарив служанку, принимается за ужин.
Пока она спала, Катарина принесла ей халат, — светло-оранжевый, как луч заходящего солнца, — небрежно бросила его на спинку кресла и тут же поставила отделанные серебряной вязью туфельки. Халатик ей понравился настолько, что она вдруг возгорелась желанием иметь точно такой же, да и туфельки, похожие на хрустальные башмачки Золушки, тоже.
Кейда стояла у окна, поглаживала шею прильнувшего к ней Анчара и смотрела на берег озера, с которого к замку был перекинут довольно крепкий, на бетонных опорах, мост. А за мостом, на пологом зелёном склоне разбросала весёлые белобокие домики маленькая деревушка. Они, деревушки, были тут справа и слева, и там далеко, в окрашенных золотом заходящего солнца горах.
