— Откровенно говоря, я тут, Гортензия, больше на тебя рассчитываю, — перевёл стрелки Олег. — С Улей реальная проблема намечается. Вот Чек, как-то, говорил, что мужа ей пора присматривать, но, блин, кого? За местного барончика какого-нибудь выдавать? Так для того будет слишком жирно. Императоров я здесь поблизости никаких не вижу. Гора, ты же понимаешь меня, магине такой мощи кто попало в мужья не подойдёт. Да и кто ещё ей может понравиться?
— Один кандидат на мужья есть. Похоже, что единственный, — магиня серьёзно смотрела в упор на Олега.
— На меня намекаешь? — усмехнулся он, — А ты не забыла, что она моя сестра?
— Кровная, через обряд — уточнил Чек, — Олег, мы с женой это уже не раз обсуждали. Мы считаем, что тебе уже давно пора провозгласить себя графом. Пять баронов тебя в этом поддержат, а этого достаточно по законам любого королевства. А из Ули будет хорошая графиня. Если вы с Гортензией не бросите заниматься её воспитанием.
Палены были совершенно серьёзны в своих мыслях. А вот Олег считал это ерундой.
Нет, насчёт основания графства, он и сам подумывал, но считал это вопросом отдалённого будущего. Что же касается своей женитьбы на Уле, он считал это для себя абсолютно неприемлемым.
Может от того, что в этом обряде кровного родства была какая-то неизвестная магия, может от того, что он знал её ещё нескладным и заморенным подростком, может и то, и другое, но он совершенно не чуствовал к ней никакого влечения, как к женщине. Он, и правда, воспринимал и любил её, как сестру.
— Чек, Гортензия, мои друзья, вопрос с моей и улиной свадьбой больше не обсуждается. Договорились?
Барон и баронесса Пален некоторое время смотрели на своего друга, потом переглянулись и синхронно кивнули.
— Вот и отлично, — сказал Олег, — Тогда, давайте обедать.
На обед они прошли в другую комнату, которая, в будущем, должна была стать приёмной коменданта, а пока использовалась как столовая.
По всей видимости, у великой магини, заодно, начал развиваться и нюх. Стоило рабыням начать накрывать стол, как она явилась в сопровождении своих верных бодигардов Женка и Венка, которых тоже пришлось пригласить за стол.
— Я посмотрела на новые красители. Они очень стойкие, но с запашком. Я спрашивала у мастеров, они не знают, как долго запахи будут выветриваться. Говорят, у тебя надо спрашивать.
— Уля, сначала прожуй, а потом обращайся к брату. Ну сколько можно делать замечания? — Гортензия не делала скидку на присутствие за столом баронетов Орвин.
Девушка обиженно замолчала. Обычно, на замечания своей учительницы, она реагировала с пониманием, Уля Гортензию просто обожала, и манерами старалась её копировать. Но тут же были посторонние!
Братьями Орвинами Уля крутила, как хотела. Те же были влюблены в неё чуть ли не до беспамятства. Они были готовы крутиться возле неё ежедневно, дарили цветы и даже читали ей свои стихи — в этом мире и такой вид искусства присутствовал, правда, здешние стихи больше напоминали японские хокку, чем пушкинские или байронские творения.
Впрочем, средневековая мораль вполне позволяла Женку и Венку, пылая любовной страстью к Уле и вздыхая о ней в своих мечтах, в обыденной жизни, в любое время, находить себе утешение с рабынями и служанками.
— Чем объяснять про красители, я тебе это лучше покажу. Поедешь со мной завтра в Распил?
— Конечно, поеду! — радостно согласилась баронета.
— У тебя с наполненностью резерва сейчас как? — спросил Улю Олег, а когда она, выученным у него жестом, провела ребром ладони по горлу, то дал ей поручение, — Тогда так. Сейчас прощаешься с баронетами Орвинами, их уже отец в замке заждался, и доделываешь тот участок водовода, возле реки. И сегодня пораньше ложишься спать. Договорились?
— Принимается, — Уля уже иногда сыпала олеговыми словами и выражениями, как своими.
Если с канализацией в будущем городе вопрос решился легко, тем же методом укрепления смесей, то вот с водопроводом сначала были проблемы творческого характера.
То, что было придумано инженерами ещё древних Вавилона, Месопотамии или Египта по поднятию вверх воды, у Олега долго не получалось, а использовать для водовода самоток, как это было устроено в других городах, в Пскове было проблемно — рядом не было возвышенностей с источниками воды, а тянуть водопровод издалека, как это в его мире реализовали римляне, он посчитал дорогим.
Решение пришло, когда он от чертежей на воске перешёл к созданию моделей и макетов.
Благодаря старому рабу-столяру, которого он потом, в благодарность, отпустил на волю вместе с дочерью, зятем и двумя внучками, он сначала создал макет колеса с лопастями и черпалками и водонапорной башни, а затем и реализовал на практике.
Теперь, в лиге выше моста, там, где впоследствии будет городская стена с арочным протоком для Псты, крутилось два колеса, наполняя ёмкости городского водопровода.
Рудознатцы, купленные им ещё на ярмарке в Гудмине, железа или меди с серебром в баронстве пока не нашли, зато нашли богатые залежи свинца.
