Кейрел неохотно пошел в соседнюю комнату. Он вернулся, натягивая на плечи выгоревшую форменную куртку Имперской Службы с капральскими знаками различия на воротнике. Пуговицы куртки не сходились больше у него на животе. Очевидно, она использовалась только для официальных мероприятий вроде этого. Подобно тому как по барраярскому обычаю воинская честь отдавалась форме, а не человеку, на котором она надета, так, видно, он надеялся, что гнев за исполнение неприятного долга падёт на должность, а не на человека, который её исполняет. Майлз уловил этот нюанс.
Кейрел замешкался у двери. Харра всё ещё сидела у очага, слегка раскачиваясь, погружённая в молчание.
— Милорд, — сказал Кейрел, — я старостой в Лесной Долине уже шестнадцать лет. За всё это время никому не приходилось идти к окружному судье, чтобы его выслушали, ни из-за прав на воду, ни из-за кражи скота, ни из-за супружеской неверности, ни даже тогда, когда Нева обвинила Борса в лесном браконьерстве при добыче кленового сока. За всё это время у нас не было ни одной кровной распри.
— Я не собираюсь устраивать кровную распрю, Кейрел. Я просто собираюсь узнать факты.
— В том-то и дело, милорд. Я нынче не так люблю факты, как раньше. Правда иногда бывает горькой. — Взгляд Кейрела был упорен.
Похоже, этот человек готов на что угодно, хоть стать на голову и жонглировать кошками — одной рукой, — лишь бы отвлечь Майлза от цели. Насколько он готов к открытому неповиновению?
— Мы не можем позволить Лесной Долине иметь свой личный местный Период Изоляции, — предостерег Майлз. — Графское правосудие — для всех. Даже если они малы. И слабы. И с ними что-нибудь не так. И они не могут сами защитить себя…
Кейрел дёрнулся, и лицо его побелело вокруг губ — по-видимому, он уловил намёк. Он побрёл прочь по тропе, Пим следовал за ним, настороже, высвобождая одной рукой парализатор из кобуры.
Они пили чай и ждали, и Майлз мерил шагами хижину, смотря, но ничего не трогая. Очаг был единственным источником тепла, на нём и готовили пищу, и грели воду для мытья. Для мытья посуды здесь была побитая металлическая раковина, наполняемая вручную из ведра, накрытого крышкой, но уходила вода через сточную трубу, выведенную под крыльцо, и сливалась со струёй, вытекающей из колоды. Вторая комната служила спальней, там стояла двуспальная кровать и сундуки с вещами. На чердаке было три тюфяка: очевидно, у мальчика, убежавшего задворками, есть братья. В доме было тесно, но прибрано, вещи развешаны по стенам и разложены по местам.
На небольшом столике стоял стандартный казённый приёмник аудиосвязи, и второй, более старый, военной модели, лежал разобранный, очевидно, в процессе мелкого ремонта и замены батарей. Поискав ещё, Майлз обнаружил ящик, полный старых запасных частей, но, к несчастью, там не было ничего сложнее простеньких аудиоприёмников. Должно быть, староста Кейрел по совместительству еще и главный специалист Лесной Долины по технологии связи. Очень удобно. Они, скорее всего, ловят передачи Хассадарской станции, а может быть, также высокомощные правительственные каналы из Столицы.
Разумеется, никакого другого источника электроэнергии здесь не было. Приёмники спутниковой энергии — дорогие высокотехнологичные приборы. В своё время они дойдут и сюда; в некоторых общинах, таких же небольших, но имеющих экономически сильные кооперативы, эти приёмники уже были. Лесная Долина, очевидно, существует на уровне борьбы за выживание, и ей придётся ждать, пока у округа образуется избыток средств, чтобы получить деньги на это — если, конечно, эта сумма не будет брошена на какие-то другие неотложные нужды. Если бы цетагандийцы своими атомными бомбами не стёрли с лица земли город Форкосиган-Вашный, весь округ был бы сейчас на много лет впереди по экономическому развитию…
Майлз вышел на крыльцо и облокотился на перила. Вернулся сын Кейрела. На другом конце расчищенного двора стоял на привязи Дурачок-Толстячок, уши его обмякли, он сопел от наслаждения, а ухмыляющийся мальчик энергично чесал его под недоуздком. Мальчик поднял взгляд, заметил наблюдающего за ним Майлза и опять испуганно стрельнул в кусты. «Гм,» — пробормотал Майлз.
К нему подошел доктор Ди.
— Их уже давно нету. Наверно, пора доставать сыворотку истины?
— Нет, я бы сказал, набор для вскрытия. Я думаю, именно этим мы сейчас займёмся.
Ди бросил на него острый взгляд.
— Я думал, Вы послали Пима, чтобы он обеспечил арест.
— Нельзя арестовать человека, который отсутствует. Вы азартный человек, доктор? Я готов поспорить с Вами на марку, что они вернутся без Цурика. Нет, постойте — кажется, я ошибся. Я надеюсь, что ошибся. Они возвращаются втроём…
Кейрел, Пим и кто-то третий спускались по тропе. Третий был крупный молодой человек, большерукий, густобровый, толстошеий и мрачный. — Харра, — окликнул Майлз, — это твой муж? — Он так и выглядел, ей-богу, именно так, как Майлз его себе представлял. И четверо братьев, точно таких же, только крупнее, без всякого сомнения…
