— Да. Она проснулась, когда я позвал Харру. И опять заревела. Этот крик прямо по спине продирает.
— Что ты тогда сделал?
Лем расширил глаза. — У меня молока нет. Ей нужна была Харра. Я ничего не мог для неё сделать.
— Ты взял её на руки?
— Нет, господин, я оставил её лежать. Я ничего не мог для неё сделать. Харра почти не давала мне дотрагиваться до неё, очень переживала. Говорила, что я непременно уроню её или ещё что-нибудь.
— Ты не тряс девочку, чтобы она перестала кричать?
— Нет, господин, я оставил её лежать. Я пошёл поискать Харру вниз по тропе.
— Куда ты пошёл потом?
Лем заморгал. — К сестре. Я обещал помочь таскать брёвна для новой хижины. Белла — моя вторая сестра — выходит замуж, понимаете, и…
Он начал отклоняться от темы, обычное явление при действии фаст-пенты. «Замолчи,» — сказал Майлз. Лем послушно замолчал, слегка раскачиваясь в кресле. Майлз тщательно обдумал свой следующий вопрос. Здесь он балансировал на тонкой грани. — Ты кого-нибудь встретил на тропе? Отвечай «да» или «нет».
— Да.
Ди пришёл в возбуждение. — Кого? Пусть он скажет, кого!
Майлз поднял руку. — Вы можете ввести противосыворотку, доктор Ди.
— Разве Вы не собираетесь спросить его об этом? Это ведь жизненно важно!
— Не могу. Я дал слово. Введите сейчас же противосыворотку, доктор!
К счастью, этот спор двух человек, проводящих допрос, прервал бормотание Лема, с охотой начавшего отвечать на вопрос Ди. Сбитый с толку Ди прижал аэрозоль-инъектор к руке Лема. Полузакрытые глаза Лема через несколько секунд широко распахнулись. Он сел прямо, потёр руку и лицо.
— Кого ты встретил на тропе? — прямо спросил его Ди.
Лем плотно сжал губы и посмотрел на Майлза, взглядом прося о помощи.
Ди тоже посмотрел на Майлза. — Почему Вы его не спросите?
— Потому что мне не нужно спрашивать, — ответил Майлз. — Я совершенно точно знаю, кого Лем встретил на тропе, и почему он пошёл дальше, а не вернулся назад. Он встретил убийцу Райны. Как я вскоре докажу. И — будьте свидетелем, Кейрел, Матушка Кейрел — эти сведения я получил не от Лема. Подтвердите!
Кейрел медленно кивнул. — Я… понимаю, милорд. Вы… вы очень добры.
Майлз посмотрел на него в упор, плотно сжав губы в улыбке. — И когда же тайна перестанет быть тайной?
Кейрел покраснел и ничего не отвечал. Потом он сказал: — Теперь уж Вы можете продолжать то, что начали, милорд. Полагаю, что теперь Вас уже не остановить.
— Верно.
Майлз послал гонцов за свидетелями — матушку Кейрел в одну сторону, Зеда в другую, старосту Кейрела со старшим сыном в третью. Лема он оставил ждать, в обществе Пима и Ди, и сам остался. Так как матушке Кейрел идти было ближе всех, она вернулась первая, ведя на буксире матушку Цурик и двух её сыновей.
Мать Лема бросилась к нему, обняла, потом боязливо оглянулась через плечо на Майлза. Младшие братья попятились, но Пим уже занял позицию между ними и дверью.
— Всё в порядке, мам, — Лем погладил ее по спине. — Или… по крайней мере, со мной всё в порядке. Я оправдался. Лорд Форкосиган мне верит.
Она зловеще оскалилась на Майлза, не выпуская руки Лема. — Неужели ты позволил этому лорду-мутантику накормить тебя своей отравой?
— Это не отрава, — запротестовал Майлз. — Если уж на то пошло, то этот препарат, можно сказать, спас Лему жизнь. Так что, я думаю, его скорее можно считать лекарством. Как бы то ни было, — тут он повернулся к младшим братьям Лема и сурово сложил руки на груди, — кто из вас двоих, юных идиотов, бросил горящий факел на мою палатку прошлой ночью?
Младший из братьев побелел; старший начал горячо и с негодованием отрицать, но заметил выражение лица брата и прервался на полуслове. «Не может быть!» — прошипел он в ужасе.
— Никто, — сказал тот, который побледнел. — Никто не бросал.
Майлз поднял брови. Последовало короткое, сдавленное молчание.
— Ну хорошо, тогда пусть этот
Мальчик растерянно открыл рот. Младший Кейрел уставился на младшего Цурика, своего ровесника, и многозначительно прошептал: «Ты, Доно! Ты, болван, ты что, не знал, что эта палатка гореть не будет? Она же настоящая, армейская!»
Майлз сцепил руки за спиной и пригвоздил Цуриков холодным взглядом.
— Гораздо существеннее то, что это было покушение на убийство наследника вашего графа, которое влечет за собой тяжкое обвинение в государственной измене, точно так же, как покушение на самого графа. Или, может быть, Доно об этом не подумал?
Доно был повергнут в полнейший стыд и растерянность. Здесь и фаст-пента не нужна, мальчик просто ни на грош не умеет врать. Матушка Цурик уже схватила за руку и Доно, не выпуская в то же время руки Лема; она всполошилась, как курица, которая пытается защитить от непогоды своих чересчур многочисленных цыплят.
— Я не думал убить Вас, господин! — закричал Доно.
— Тогда что же ты пытался сделать, по-твоему?
