Слегка затуманенная событиями последних суток голова думать совсем не хотела и выдавала не мысли — обрывки воспоминаний. Первый полудетский поцелуй в пустом школьном классе, высокая фигура в ватнике под прицелом — на домотканом половике чистоплотной Анны Сергеевны следы от грязных сапог, простодушное восхищение бронзовым башмаком, труп под грузинским столом и деловитый Мишкин кореш, взволнованный жених в церкви рядом с округлившейся сияющей невестой, холодная ненависть у весело пылающих дров в камине и бесконечное «сестренка»… Она подозревала, что добром все это не кончится, но надеялась, что конец будет не таким скорым. Вспомнились слова Кирилла: «Твой друг ходит по очень тонкому льду». Похоже, сыщик оказался прав, да только его правота ушастого не спасла. Кристина сделала последний глоток, задумчиво осмотрела кофейный осадок. И поняла, что должна наказать убийцу. Как — понятия не имела, но впервые вверялась судьбе и знала, что та не обманет.
…Прошло полгода. Не изменилось ничего, и многое стало другим. Дело об убийстве Зориных, кажется, медленно, но верно превращалось в «висяк», что и следовало ожидать, потому как расследование велось под строгим президентским контролем. «Детка» наследовала приличное состояние: квартиру, завещанную Андреем Ивановичем (?!), и все движимое имущество Надежды Павловны, то есть, платья, юбки, обувь да пару ношенных шуб. Фамильные драгоценности исчезли, осталась одна пустая шкатулка, о которой доложил Жигунов, взяв клятвенное слово тут же об этом забыть. Трагедию с Мишкой «сестренка» пережила странно: отстраненно, точно горе ее не коснулось, гораздо с большим волнением наблюдая за реакцией других. Похоронами занимался Осинский, как будто не было у него дел поважнее. Светлана, которая осталась одна, как указующий перст, не считая, конечно, Светланки, прониклась чувствами к Ефиму Ефимовичу и постоянно твердила, с каким уважением относился к этому прекрасному человеку Миша. Скепсис «сестренки» к восторженным ахам да охам скоро растаял: забота Дубльфима и впрямь оказалась искренней, бескорыстной. Особенно трогательно он беспокоился о девочке, предлагал даже окрестить малышку, напрашиваясь в крестные отцы. Осиротевших Свет Осинский навещал довольно часто. Но больше других крутился вокруг молодой вдовы Щукин: умный, ловкий мерзавец, трепетно опекающий жену погибшего партнера и старого «друга». Как-то Кристина попыталась предостеречь наивную Светик от доверия к этому типу и рассказала про бронзовый башмак. Шалопаева молча выслушала, задумчиво потерла указательным пальцем новую морщинку на лбу, недобро усмехнулась.
— Спасибо. За меня не волнуйся, я знаю, что делаю, — впервые милая девочка показалась не такой простодушной, какой представлялась раньше.
После гибели мужа Шалопаева стала совладелицей «Ами» с пятьюдесятью одним процентами акций в кармане. В нефтяном бизнесе, как впрочем и любом другом, Светик была полным профаном. Однако интуиция, природная смекалка и осторожность советовали не паниковать, а присмотреться к компании, изучить документы, вчитаться в бумаги мужа и уже после принимать решение: освободиться с выгодой для себя от этих акций или занять мужнино место. Для последнего, конечно, не доставало ни знаний, ни опыта, ни хватки, но Света твердо верила, что капля и камень долбит. Ведь не деньги же муж завещал — веру, что его детище останется в надежных руках. Как обмануть такую веру? Эти мысли, которые иногда озвучивала «сестренке» Светлана, наивными той не казались. Кристина, кажется, начинала понимать секрет приручения своего бесшабашного друга. Похоже, из мягкой, заспинной жены могла сформоваться железная леди, и возможность приложить руку к этой «формовке» весьма привлекала.
Так, в работе и пригляде прошло еще два месяца. На пятки старому году наступал новый, девяносто восьмой. Тридцатого декабря, в тот редкий выходной, когда на голову валятся разом все отложенные раньше дела, нерадивая хозяйка плюнула на долги перед собственным домом и покатила тратить деньги.
Большой Светлане подобрать подарок оказалось легко. Белый пушистый свитер с черной каймой по низу приглянулся, как только попался на глаза. В этой мягкой, ласкающей пальцы вещи были и шик, и тепло, и намек, что все уходит, даже горе, и обещание счастья. Мотовка прикупила к свитеру стильные черные брючки и, успокоившись со Светланой первой, направилась к выходу, чтобы с легкой душой сыскать подарок для Светланы второй. Через несколько шагов транжиру осенила гениальная идея, она развернулась назад и столкнулась нос к носу с парой. Его узнала сразу, ее — минуту спустя. Модные очки в золотой оправе холодно блеснули, идеальный пробор слегка наклонился, и Щукин церемонно произнес.
— Добрый вечер, Кристина! Вы, я вижу, уже с покупкой. Может, и нам пожелаете удачи?
— Какие люди, — насмешливо пропела Макарона, — сколько лет, сколько зим! Решила за тридцать сребреников скупить магазин?
