— Так здорово, Криська! — захлебывалась восторгом Макарона. — Мы постоянно тусуемся на митингах, есть хоть теперь куда шубу надеть. Правда, вечно трясусь от страха, чтобы руками не замызгали. Ты же знаешь, какой у нас народ — быдло!
А однажды, теплым осенним деньком ее остановил на улице шустрый тип в клетчатой кепке с забавным помпоном.
— Девушка, можно вас на минутку?
— Простите, очень тороплюсь.
— Девушка, я вас не задержу, — не отставал прилипчивый «помпон», я из «ТРИЭФ», не слышали?
— Нет, — светофор мигнул желтым и замер на красном.
— Это очень известная кинокомпания, — обиделся малый и важно добавил, — в определенных кругах. Мы снимаем художественные фильмы. Правда, сняли пока только один, — нехотя признался он, — но сейчас приступаем к новому проекту, собираемся экранизировать роман Аси Кусакиной «Все стервы — бабы». Читали?
— Нет, — метнулась невежда на зеленый свет.
— Название, конечно, не из лучших, — подпрыгивал рядом творец, — но сюжет закручен лихо: кровь, измена, страсть. Пипл от такого балдеет.
— Послушайте, — не выдержала Кристина, — все это прекрасно, но я-то тут при чем?
— Так вот к тому и веду, — вдохновился вопросом «помпон», — мы ищем героиню. Нужно совершенно новое, неузнаваемое лицо. А у вас такой типаж! Словом, предлагаю вам кинопробу.
— Что?! — обалдел «типаж».
— Разве вы не хотите сниматься в кино?
— Нет, в кино сниматься не хочу, — она остановилась у входа в парикмахерскую. — Послушайте, молодой человек, я не люблю разыгрывать страсти, не желаю, чтобы меня мазали клюквенным сиропом и ненавижу измену, даже в таком шедевре, как у вашей Кусакиной.
— Постойте, не уходите! Возьмите хотя бы мою визитку, может, передумаете.
— Нет, — и скрылась за дверью.
Мастер возилась с головой часа два, потом другая колдовала с ногтями. В общем, когда клиентку, наконец, отпустили, уже смеркалось. «Сейчас заскочу в магазин, прихвачу что-нибудь к ужину и возьму такси», — решила она, — а то придется гостю целовать замок». Кристина договорилась с Мишкой сегодня вечером поужинать вместе, по-домашнему. Тот отчаянный удар по голове положил начало их дружбе. Шалопаев после признался, что если бы Окалина тогда уступила, он никогда бы о ней больше не вспомнил. Михаил не любил сговорчивых. А в тот раз одноклассница свое слово сдержала: отвезла на станцию. Баба Катя при виде гостя усмехнулась: «Приехала одна, а уезжаешь с припеком?» Повозиться с этим «припеком» пришлось до самой Москвы. Сначала сунула кассиру взятку, чтобы ехать в одном вагоне, потом лечила больную ногу стрептоцидом и заставляла глотать антибиотик: в дороге лодыжка воспалилась, поднялась температура. В Москве приютила как-то по просьбе Михаила одного типа на три дня. Шалопаев на добро оказался памятным, и сам выручал не раз. Однажды заклинило замок в металлической двери и, если бы не он, пришлось бы хозяйке туго. Одноклассница подозревала, что ее друг не совсем в ладах с законом, но в чужие дела соваться привычки не имела и знала, что в трудную минуту у нее есть на кого положиться. Мишка теперь ласково звал Кристину сестренкой и грозился убить любого, кто вздумает ее обидеть.
— Девушка, подождите, пожалуйста! — «Господи, а этот опять каким Макаром здесь?» Она повернулась на запыхавшийся голос. — За вами просто не угнаться, — пожаловался «помпон».
— И долго вы будете меня преследовать?
— Пока не согласитесь на кинопробу.
— Вы, наверное, ассистент режиссера? — осенило бывшего ассрежа.
— Да, — растерялся «коллега», — а откуда вам это известно?
— Вас как зовут?
— Гена. А вас?
— Кристина. Давайте, Геннадий, визитку. Когда подойти?
— Вы будете сниматься, я уверен! — радостно зачастил «помпон». — И у вас большое будущее, поверьте моему опыту.
Она усмехнулась буйной фантазии, пропустила мимо ушей день и час, приветливо кивнула.
— Спасибо, я обязательно приду. Приятно было познакомиться.
— Взаимно, — расцвел Гена, — до встречи!
Михаил от души веселился над рассказом, как заманивал ее в кино неуемный «коллега». А, отсмеявшись, призадумался.
— Слушай, сестренка, почему бы и нет?
— Ты это серьезно?!
— Вполне! Ты девочка фартовая, на фотках выходишь клево, опять же, стишки со сцены почитывала, — напомнил одноклассник.
— Дорогой друг, когда ты будешь, наконец, изъясняться по-человечески? Ведь давно уже не школьник, тем более не… — и запнулась.
— Хочешь сказать: не уголовник? — ухмыльнулся он.
— Прости. Но ты же когда-то сочинения лучше всех писал в классе, в Плехановке учился. Что за речь? А если прорвешься в высокие сферы, — пошутила наставница, — так и будешь щеголять жаргонизмами?
— В высоких сферах, сестренка, один блатняк, — с нехорошей усмешкой просветил Шалопаев, — вот я и стараюсь феню не забыть, — он посмотрел на часы. — Крись, не против, если к нам сейчас третий подтянется? Побазарить с ним надо.
— Нет, конечно, — не задумываясь, ответила хозяйка, — ты же знаешь: мой дом всегда для тебя открыт, — помедлила, потом твердо добавила, — и тех, в ком ты уверен.
— Ну уж в этом-то уверен на все сто, будь спок! Помнишь, рассказывал тебе про кореша своего?
— Которого не выдал?
