Она закусывает нижнюю губу, вглядываясь в его безумные, будто отравленные, глаза. Барс проводит рукой по её стройным ногам, как скульптор, любующийся своим творением, подхватывает на руки и выносит из бассейна. Укладывает на мягкий велюровый диван, будто хрупкую статуэтку. Вилика молчит. Алкоголь выветрился, оставив лишь обжигающую ясность. Всё вокруг пульсирует: пламя свечей, как мерцающие звезды, мягкий диван – облако греха, его глаза – бездонная пропасть, манящая в порочные глубины. Руки… нежные руки, тёплые… нет, обжигающе горячие. Изящные пальцы касаются её нижней губы, будто играя на арфе.
– Перестань кусать губы. – Шепчет.
Она расширяет глаза, как испуганный зверёк.
– П… почему?
Барс одаривает её хищной улыбкой.
– Потому что они – мои, как и вся ты.
Он наклоняется и касается её губ своими, будто вампир, жаждущий крови. Язык облизывает, губы засасывают, выпивая до дна. Он проникает ей в рот, как захватчик. Руки сжимают её юное тело. Спустя несколько минут переходит на шею, играя языком с пульсирующей жилкой, как кот с мышкой. Дальше грудь – эти милые холмики, дразнящие и манящие. Барс не даёт ей перевести дух, будто охотник, преследующий добычу. Язык порхает по плоскому животу. Правая рука ложится на её ещё влажную девичью плоть. Она невольно стонет, как раненая птица. Его пальцы ласкают бережно и в то же время требовательно. Он берет её руку и кладет на свой уже стоящий орган. Вилика замирает, как парализованная.
– Погладь его. – Его шёпот обжигает и манит в неизведанные дали, растворяет последние остатки воли.
Она аккуратно проводит по нему туда и обратно, будто боясь обжечься.
– Теперь я буду нежен с тобой. Прости за первый раз. Я горел тобой эти недели, как в аду. Чуть с ума не сошёл.
Он пристраивается и входит медленно и плавно, будто корабль, входящий в тихую гавань. Руки сжимают её бедра. Движения совсем иные, нежели в бассейне. Они расслабляют каждую клеточку её тела и одновременно возбуждают. Голова плывет, как в тумане. В воздухе витают искры. Нет. Салют. Всё закипает, будто лава в жерле вулкана. Ей кажется, что вода в бассейне сейчас закипит. В ней бурлит желание, как разбуженный зверь. Она понимает, что давно уже влюблена в него. Бесилась, что Барс не звонил и не писал. Часто представляла их сближение и сразу увлажнялась, понимая, что детство заканчивается, как песок, утекающий сквозь пальцы. Предчувствуя, что как бы не защищалась словесно, от этого не уйти, не спрятаться. А может, она даже хотела его также безумно, как он и её, будто огонь, стремящийся к пламени. И здесь, сейчас это случилось. Совсем не так, как она представляла: на постели, в цветочных лепестках. Однако тут, вся эта буря стала ещё ярче, как фейерверк в ночи. Незабываемым костром впечатлений. Вилика растворяется в нём, подобно сахару в кипятке. Отдается на волю чувств, инстинктов тела, как утопающий, отдающийся на волю волн.
– Взрывайся, принцесса, – шепчет любимый, – хочу снова это почувствовать.
Она понимает, что это значит. И уже после первого раза осознала, как это происходит. Он усиливает темп. Она полностью теряет себя в водовороте страсти. И когда его правая рука перемещается на грудь и сжимает, взрывается фейерверком, слегка мотая головой, как в бреду. Барс делает пару последних рывков и тоже приходит к апогею, будто покоритель вершины. Наклоняется, пролетает губами по её шее, касается губ легким ветерком и встает.
– Вилика…
Она приподнимается на локоть.
– Ты не жалеешь? – его голос приобретает низкого тембра мягкость, будто шёлк, отражая бывший ураган эмоций.
– Нет.
– Но ты же не хотела.
– Не хотела, но знала, что это случится, предчувствовала. Только не думала, что так скоро.
Парень подсаживается и, берёт её лицо в обе ладони:
– Я никогда и никому не дам тебя в обиду. Ты – моя принцесса.
Она молчит, как зачарованная.
– Идем, поплаваем и спать. Хочу завтра сделать тебе незабываемый день рождения.
Вилика встает. Там чуть саднит, но это мелочи по сравнению с тем удовольствием, что она испытала. Проходится пару метров, пытаясь поймать новые в себе ощущения, как будто открывает новый мир. Они ей нравятся. Смотрит, как любимый ныряет, и прыгает в бассейн, будто бросается в объятия судьбы.
Несмотря на такой резкий поворот в жизни, Вилика спала как убитая. Снился улыбающийся отец. Он подошел, обнял, подарил охапку алых роз. А после появился Барс и тоже обнял. Розы рассыпались вокруг, как кровавые слезы. Отец пропал, растворился в воздухе.
– Папа! – кричало сознание.
– Я люблю Барса! – вторило подсознание, будто заклинание.
Вилика распахивает глаза. В огромное окно льётся свет раннего солнца, как золотой дождь. Ночью она забыла закрыть шторы. Видит на прикроватной тумбочке стакан с водой и аспирин, положенной сюда точно рукой любимого.
– Заботливо… – улыбается и выпивает. Взгляд находит на другой тумбочке вазу с букетом алых роз, будто признание в любви.