Мы смотрели, как людей пытали, выбивая сведения. Как заставляли страдать связисток, оставляя их в смежной комнате с плачущим ребенком. Я не знаю, что чувствует женщина, когда рядом плачет ребенок. Но даже я нервничаю, когда слышу хныканье младенца. А представь, каково ей? Нам показывали, как люди предавали и указывали на тех, с кем делили хлеб и воду, в надежде спасти жизни. Вот что такое война, — голос подростка на мгновение прервался. — Грязь, боль, смерть.
— А кто вам такое показывал? — спросила Салли-Энн шёпотом. — Вы же… во сколько вам это показывали?
— Мне было восемь. Наверно. Другие были ещё младше. Одному воспитателю казалось, что мы не станем творить зло, если посмотрим на других. Проводил с нами такие «познавательные» киносеансы.
— А… вы?
— Малышей старались повернуть к стене, чтобы они ничего этого не видели, закрывали им уши. И сами отворачивались. Но всё равно, что-то видели… — Найджел оскалился. — Любопытство кошку сгубило.
— А… а…
— Воспитателя того, конечно, уволили. У него какое-то расстройство психики было. А нас поголовно к психологам. Но обошлось малой кровью.
— Малой?
— Недели две-три спали с включенным светом и по двое в одной кровати. И всё.
— Мерлин! Найджел, как же…
— Не стоит, Энни. Я уже пришёл в норму. Сны не мучают, и я не стал чудовищем. Просто на жизнь смотрю… без розовых очков. А тебе рассказал, чтобы ты знала, что такое война. И избегала её.
— Я понимаю, — девочка обняла Найджела, качая в своих руках. — Я не буду ввязываться в войну.
— Я не хочу, чтобы ты трусила, пойми. Я хотел бы, чтобы если от тебя потребуют воевать во имя чьих то идеалов, ты подумала — а кому это нужно? И стоит ли.
— Я поняла. Я буду осторожна.
— Вот и договорились.
И с этими словами мальчик замолчал, явно планируя подремать. Девочка держала его голову у себя на коленях, мягко гладила и думала, сколько она не знает о своём парне.
«Кстати, надо познакомить его с родителями! Всё-таки… мы одной семьёй будем!»
Турнир… Турнир… Турнир… Объявление директора в тот же вечер едва ли оставило равнодушными студентов. Но Найджел с трудом понимал, почему все так взбудоражены.
«Простые межшкольные соревнования… Подумаешь!»
Едва хаффлпаффцы зашли в гостиную и, разъяснив первокурсникам правила поведения, отправили их по спальням (в этом году староста повесил на Найджела следящее заклятие и настоятельно просил не заходить в вагон к первокурсникам, мол, он справится сам), как мальчик поднял руку.
— Седрик! Можно вопрос?
— Что-то случилось? — шестикурсник напрягся. Нет, этот барсук вряд ли мог что-то натворить в первый день, как в прошлый раз, но всё же…
— Нет. Просто… Что это за Турнир такой?
— Ха! Ты о нём никогда не слышал?
— Учитывая, когда его проводили в последний раз, это не удивительно, — чуть обиженно ответил Найджел. — Да и не верю я, что ты не знаешь.
— Ну… Да, я нашёл кое-что. Мой отец работает в Министерстве, и поэтому я был в курсе.
— Понятно. Просветишь?
— Найджел, директор Дамблдор сказал всё достаточно полно, добавить к официальным данным мне нечего…
— Я хотел бы знать, что разузнал ты.
— Три этапа. На каждом сложное испытание. В первом какой-то монстр пятого класса опасности. Во втором поиск чего-либо. В третьем лабиринт.
— Ясно, три попытки убить участников.
— Ты как скажешь, Найджел… Ощущение, будто участников там на съедение отдадут.
— Это не так? Да не важно. Но всё же что в этом такого? Обычные межшкольные соревнования… У нас в старой школе тоже такие проводились.
— Это не просто соревнования! Это старое соперничество трех старейших школ Европы! Честь Школы!
— Седрик, — к распинающемуся Диггори подошла староста-девушка, — не говори о чести школы Барсуку. Он тебя не понимает. Практического смысла не видит.
— Эммм… Короче, это престижно.
— Так бы и сказал, — пожал плечами Найджел и отправился следом за однокурсниками в спальню.
Проводив его взглядом, Седрик с тяжелым стоном осел в кресле.
— Эй, ты чего?
— Я как-то декану сказал, что меня не коснется, когда этот Барсук станет старостой факультета. Знаешь, я боюсь, что меня даже звание старосты школы не спасёт.
— С чего это?
— Просто предчувствие. К тому же я уже реально начал размышлять, как бы не возвращаться на седьмой курс.
— Это кто? Хагрид?
— Соплохвосты! Только вылупились! Какие милашки!
— Энни, — стоящий позади девочки Найджел осторожно обнял ту за талию, — я один хочу сейчас превентивно передавить этих «милашек»? А то я что-то не помню в бестиарии Саламандера таких личинок.
— И я не встречала. Как ты думаешь, мы не сделали хуже, поддержав в прошлом году Хагрида?
— Ты, главное, об этом никому не рассказывай. А то люди не оценят.
— Поняла. Молчок!
Но урок прошёл не так уж и плохо. Хотя это с какой стороны посмотреть.
Найджел понял, что эти животные — заказ для Турнира. Но узнав, из чего склепал этих слизняков великан, ему стало резко не до смеха. Огнекраб и мантикора! Вопросы, как у него получилось скрестить ужа с ежом, резко вытеснились мыслями, что же получится, когда эти «милашки» вырастут.
