— Ней нуди, младший братец, — Никита поудобнее устраивается в седле и закрывает лицо балаклавой. — Слышу позади нас шум, наверное, слуги царицы до ворот добежали, быстрее поскакали домой, пока нас не поймали!
Мы срываемся с места, и с максимальной скоростью, на которую способны наши лошади, мчим к дому Никитиной жены. Возле дома Прозоровской спешиваемся, заводим лошадей в стойло, и только когда ступаем на порог, Никита понимает, что я всё же взяла с собой шкатулку.
— Даша, вот что ты натворила! Не могла меня послушать! — начинает распекать меня Никита. — Ладно ты меня этим подводила, но нет же, ты своим женихом любимым рискуешь!
— Я? Володей? Каким образом я рискую Володей? — недоумеваю я.
— А тем, что на пути в кремль Афанасий видел его лицо! Неужели ты думаешь, что неудавшийся жених Алисы не сложит дважды два, и не донесёт на Володю царю, когда станет известно, что кто-то пробрался в опочивальню царицы и украл шкатулку?
— И правда, Никита дело говорит, — встревоженно кивает Алиса. — Может, Володе стоит пока затаиться у нас и дома у Орловых не показываться? Переждать, пока всё не уляжется, дождаться, пока шкатулка станет артефактом…
— Ну уж нет, — Володя упрямо сжимает губы. — Не буду я ни от кого прятаться! Поставьте себя на место Орловых — только нашёлся единственный сын, а он снова пропадает! Не хочу я причинять боль своим достойным предкам!
— Володя, если тебя схватят опричники, ты причинишь своим предкам куда большую боль, чем если просто пропадёшь, — я наконец открываю дверь, и мы заходим в дом. — Не мути воду, и оставайся дома у Прозоровской.
— Хорошо, — нехотя соглашается мой жених. — Но в начале я съезжу до дома, и предупрежу Орловых, что некоторое время меня не будет, чтобы они не волновались.
— Володя, зачем так рисковать? Ты можешь послать им письмо, — я хватаю Володю за руку. — Не нужно никуда ехать!
— Письмо — это совершенно не то, — Володя мягко отнимает у меня свою руку. — Уже светает, Орловы скоро проснутся, так что я съезжу туда-обратно, попрощаюсь, и вернусь к вам.
— Хорошо, — я обнимаю Володю на прощанье. — Только быстро!
— Ничего глупее просто нельзя придумать, — вместо прощания говорит Никита. — Что ж, если тебя схватят опричники, я тебе отмазывать не буду, так и знай. С меня хватит того, что ты жених моей приёмной дочери, это и так бросит пятно на моё доброе имя.
— И не понадобится меня отмазывать, — самоуверенно заявляет мой жених. — Не пройдёт и часа, как я вернусь, вот увидите.
Володя выходит из дома, Алиса убегает в свою светлицу, а мы с Никитой садимся за дубовые столы и приказываем сонным слугам принести нам медовухи. После похождений сегодняшней ночи неплохо бы успокоиться и прийти в себя.
— Вот увидишь, Володя вернётся, — убеждаю я скорее себя, чем Никиту.
— Ну-ну, конечно, — ехидно хмыкает мой «братец». — Твой твердолобый жених уже, наверное, в застенках опричнины показания даёт.
— Заткнись, — я беззлобно пихаю Никиту локтем в бок.
Я уверена, что не пройдёт и часа, как мой жених вернётся к нам целым и невредимым.
Попив с Никитой медовухи, я отправляюсь в гостевую спальню, которую выделили братцу Дару, и надёжно прячу там царскую шкатулку. Не хватало ещё, чтобы Никита украл наш артефакт и что-нибудь с ним сделал! А я уверена, он на такое способен. Не просто так же он так хорошо обжился в XVI веке? Может, он уже и возвращаться не хочет.
Ну а что? Жена есть, работа есть, дома — целых два, жизнь удалась. Из нас четверых Никита явно меньше всех заинтересован в возвращении, так что с ним нужно держать ухо востро.
Спрятав шкатулку, я отправляюсь во двор, и, усевшись на скамеечке неподалёку от ворот, начинаю ждать Володю. Вот зачем он поехал к Орловым! Почему не согласился просто отправить письмо? Теперь сиди тут, волнуйся тут за него!
— Ждёшь своего женишка? — Никита выходит из дома, чтобы отправиться на работу. — Жди-жди, его там, наверное, уже Малюта в своём подвале пытает…
— Заткнись, а, — я одариваю Никиту разгневанным взглядом. — Иди лучше попроси слуг на лошадку тебя подсадить, сам-то не умеешь!
— Ой, с учётом того, что у меня много слуг, это не проблема, — хохочет Никита, и отправляется в сторону конюшен, где, следуя моему совету, приказывает одному из слуг подсадить себя.
Горделиво устроившись в седле, Никита выезжает за ворота и скрывается вдали, а я продолжаю ждать своего жениха. И, к счастью, ожидание оправдывает себя — почти сразу же, как смолкает стук копыт Никитиного коня, я слышу стук копыт коня Володи. Бегу к воротам, распахиваю их, и вижу своего приближающегося к дому Прозоровских жениха.
— Вот видишь, всё обошлось, — говорит Володя, после того, как спрыгивает с коня, и обнимает меня. — А ты переживала!
— Всё равно не стоило так рисковать, — я беру Володиного коня под уздцы и веду к конюшне.
— Не мог же я просто взять и бросить людей, которые предоставили мне свой кров, — отвечает мне жених.
— Давайте я сам, — один из слуг забирает у меня из рук уздечку, и ведёт коня к конюшням, а мы с Володей отправляемся домой.
