– Катя, пожалуйста. Если вам несложно, зовите меня именно так, а то слишком официально получается, будто мы с вами совершенно чужие люди.
По большому счету так и было. Мы и знакомы-то были всего два дня, но я старалась всеми способами сократить пропасть, разделявшую нас. Хотелось бы, чтобы и супруг сделал хоть шаг навстречу.
Решено: дам ему пару дней, а заодно и себе, чтобы разобраться в собственных чувствах. Если за это время не замечу с его стороны хоть каких-то попыток наладить отношения, неволить не стану. Предложу ему мирно разойтись во всех смыслах. Кое-какие деньги у меня были. Если постараться, можно снять комнату и найти работу. До чужих интриг и планов мне не было дела. Жизнь заставит, и посуду пойду мыть, и полы. Всякий труд почетен.
– Хорошо... Катя, пусть будет по-вашему, – согласился Владимир. Я улыбнулась. Даже в ладоши захлопала бы, но он по-прежнему держал меня за руки. – Поскольку я виноват, то вы вправе назначить мне любое наказание.
Он не отвел взгляд, но его глаза прямо-таки лучились весельем. Знал, что я не позволю себе ничего оскорбительного, не стану унижать его. Что ж, было бы глупо отказываться от столь заманчивого предложения. Когда еще выпадет такая возможность?
– Звучит соблазнительно, – ответила. – Помните, Володя, что вы сами предложили. Назад пути нет. Итак, – я нарочно выдержала паузу, наслаждаясь тем смятением, которое отразилось на его лице, – вот вам моя воля! Сегодня целый день будете сопровождать меня в походах по магазинам. Ну, как, страшно?
Я сделала большие глаза, но ничуть не напугала супруга. Он в ответ лишь рассмеялся и выразил готовность принять наказание. Как на него после этого обижаться?
Сказано – сделано! Чарторыйский в очередной раз подтвердил, что он человек слова. Несколько последующих часов терпеливо посещал со мной одну за другой близлежащие лавки. Корзина, которую я успела приобрести, очень скоро перекочевала из моих рук в его. Муж объяснил это тем, что мне не стоит носить тяжести, а я не стала спорить. Кто в здравом уме откажется от помощи? Платил, кстати, тоже он. Видимо, считал, что я совершенно не умею тратить деньги. Я присматривалась, приценивалась и только выбирала. Мечта, а не жизнь!
К полудню даже я устала и предложила вернуться домой. Все самое необходимое мы успели приобрести: хлеб, крупы, соль, сахар, специи, говяжью вырезку, морковь с луком и чесноком, чай и даже небольшой пузатый чайник. Последний не поместился в корзину. Я с гордым видом несла его на руках. Только когда мы подошли к порогу, вспомнила, что пить этот самый чай нам не из чего.
– Володя, чашки! – я поставила чайник на крыльцо. – Я сейчас! Скоро!
– Давайте, я схожу за ними.
– Не стоит. Разбирайте покупки. Я не задержусь.
Быстрым шагом отправилась обратно, в посудную лавку, мимо которой успела пройти накануне. Деньги с собой у меня были. Осталось только присмотреть сервиз и оплатить. Лишь бы они на обед не закрылись.
Мне повезло: хозяин еще не успел повесить табличку “закрыто”, а я не стала задерживать его. Тонкие белые фарфоровые чашки с золотым ободком сразу привлекли мое внимание. Их я и попросила упаковать. К ним добавила по дюжине глубоких и мелких тарелок, супницу, набор столовых приборов и разную мелочь вроде сахарницы, солонки, емкостей для специй. Когда увидела все это богатство, поняла, что даже за два раза не унесу.
– Назовите ваш адрес, и мы доставим вам покупки, – видя мою растерянность, предложил хозяин. – Половину стоимости нужно будет оплатить сейчас, половину после. Что скажете?
– Буду весьма признательна, – ответила ему. Не заметила, как начала копировать местную манеру речи. – Мой дом находится в конце улицы, там, где начинается лес.
– О! – только и произнес мужчина. – До вечера мой посыльный все принесет. Желаете что-нибудь еще?
Я отрицательно покачала головой, расплатилась и поблагодарила хозяина. Взяла коробку с сервизом и вышла на улицу. Теперь главное не торопиться, чтобы не уронить драгоценную ношу. Бить такую посуду даже на счастье не хотелось.
Я успела сделать лишь несколько шагов, когда услышала настойчиво зовущий меня голос. Обернулась и увидела миниатюрную девушку в пальто и лисьей шапке. Она приветливо помахала мне рукой, на мгновение высвободив ее из лисьей муфты.
– А я все гадаю: ты, не ты, – произнесла она, подойдя ближе. – Что ты здесь делаешь?
В наследство от Катерины я получила множество воспоминаний, но, лишенные эмоций, они подчас были бесполезны. Например, сейчас я смотрела на хорошенькую блондинку с фарфоровой кожей, понимала, что знала ее, но не представляла, кем она была для Нефедовой: другом, врагом, случайной знакомой. И ведь не спросишь: “Барышня, мы с вами дружим или как? Если дружим, то по-настоящему или против кого-то?”
Будь девушка далеко, я и правда могла бы сделать вид, будто не услышала ее или не заметила, но она подошла слишком близко. Пытливо смотрела на меня и ждала ответ.
