– Забавно! Вы говорите о животном будто о разумном существе. Я не говорю, что они глупые. Того же ворона можно научить произносить слова или даже передавать с ним почту, но не стоит наделять его какими-то особенными способностями.
Владимир усмехнулся и покачал головой. Птица на моих руках зашевелилась, подняла голову, посмотрела черными круглыми глазами.
– Кар!
– Вот видишь, – произнесла я, а муж все так же недоверчиво косился на ворона, – это обычная птица.
– Сама ты обычная птица, – послышался хриплый голос. – Я просто горло прочищал. Кар!
– Ааа!
От неожиданности я выронила пернатого, за что получила еще один укоризненный взгляд. Ворон поднялся на лапы, отряхнулся, расправил и снова сложил черные блестящие крылья.
– Крикливая и криворукая, – вынес он вердикт.
Что? От возмущения я даже забыла, что хотела сказать. Так меня еще никто не оскорблял, тем более птица. Теперь я поняла, почему Владимир так грубо прогонял ее. Схватила ворона, прижав его крылья, чтобы не вырвался, попросила мужа открыть дверь. Выпустила незваного гостя на улицу, не интересуясь его дальнейшей судьбой, отряхнула руки.
Прошлое как-то слишком настойчиво стало напоминать о себе. День, что ли, сегодня такой, или это знак? Знать бы еще, как трактовать эти знаки, к чему готовиться.
– Катя, – позвал Владимир. – Ворон и правда принес известие. Мне нужно будет уехать на несколько дней.
Муж был слишком серьезен, напряжен. Даже то, что обратился ко мне по имени, не смягчило сказанного. Засосало под ложечкой, и причиной тому был вовсе не голод, а какая-то необъяснимая тревога.
Владимир говорил про какой-то пожар, редкие книги, которые удалось спасти, о необходимости ехать за ними. Я слушала вполуха. Ловила себя на мысли, что начинала уставать от этой ситуации. И брак у нас какой-то ненастоящий, и медовый месяц пройдет в разъездах, и лжем мы друг другу больше, чем политики перед выборами. Разве это жизнь?
– Делайте, как считаете нужным, – ответила мужу. Подняла коробку, отнесла на кухню. Мне нужно было отвлечься, чтобы не думать, не накручивать себя заранее. Была у меня такая дурная привычка. Фантазия богатая, надо же куда-то девать.
Я распаковка сервиз, расставила чашки и блюдца. Ошпарила кипятком заварочный чайник. Высыпала несколько ложек крупнолистового чая, заварила и оставила. Пусть настаивается.
Нарезала лук кольцами, морковь соломкой, обжарила на сковороде с небольшими кусочками говядины. Засыпала крупой, напоминавшей перловую, залила водой. С местными специями пока решила не экспериментировать. Ограничилась солью. Накрыла крышкой и оставила тушиться на медленном огне.
Налила чай. Он всегда меня успокаивал лучше всякой валерианки. Грела руки о тонкую фарфоровую чашку. На кухне было тепло, даже жарко. Холод царил в душе.
– Катя, – позвал Владимир.
Только имя и ничего больше, а у меня даже сердце быстрее забилось. Разве можно так реагировать на мужчину? Прямо-таки как героиня любовных романов, над которыми я всегда смеялась. Теперь сама млела от одного только звука голоса.
– Катя, – повторил муж. Большие теплые ладони легли на мои плечи, – я был бы рад остаться, но…
– Я понимаю.
– Нет, не понимаете! – воскликнул Владимир, развернул меня к себе. – Поверьте, я не хочу оставлять вас здесь одну, но и с собой взять не могу. Мне придется поехать туда, чтобы… Неважно, просто поверьте и… не держите на меня зла. Мы не всегда вольны действовать так, как того желаем.
– Все могут короли, – ответила ему, вспомнив слова старой песни. – Вы не обязаны отчитываться передо мной.
– Вы так считаете?
Его черные глаза сейчас немного пугали. Он не просто смотрел на меня, будто пытался проникнуть в мою душу. Не знаю, мог ли, но я на всякий случай представила красную кирпичную стену и отгородилась ею. В какой-то книге по психологии читала, что так можно защитить свое сознание от чужого негатива. Стена получилась крепкой, но обида оказалась сильнее.
– Какая разница, что я думаю? Никому нет до этого дела.
– Мне есть.
Я, кажется, даже дышать перестала. Нет, это не признание в любви, хотя мне даже сравнить не с чем. Мне в чувствах никто не признавался. С Петром мы уважали и понимали друг друга, дружили с первого курса. Оба были одиноки и в один прекрасный день решили стать парой. В тот момент это казалось отличной идеей. Только много позже мы поняли, что одной симпатии мало, чтобы обрести счастье. Потому и разошлись миром. Даже созванивались иногда, но не искали встречи. Думаю, Петя так же, как и я, пожалел о том, что мы рискнули перевести наши отношения в горизонтальную плоскость. Мы потеряли дружбу, друг друга, зато приобрели опыт.
