Я села за стол, подперла подбородок рукой и уставилась в окно. Мысли метались в голове словно потревоженная стая птиц. Что нужно было здесь княжичу? Зачем приехал? Насладиться моим унижением или снова попытать счастья? А, главное, как он меня нашел?
Здесь, в Александровой слободе, я жила меньше недели. Продавцы знали меня только под фамилией мужа. В город я не выезжала. Никого из Катиных знакомых не видела, разве что Лизавету. Могла ли она выдать меня? Могла, другой вопрос, зачем? Мы встретились случайно, да и она вряд ли была так близко знакома с Павлом, чтобы писать ему обо мне. Опять же, почту так быстро не доставляют, разве что голубями. На самом деле птиц для подобных целей в княжестве не использовали, это лишь моя фантазия, как и мысли о Лизе. Она уехала раньше и не знала, куда я ушла.
Нет, о моем новом месте жительства могли знать только двое: муж и отец. Семен Андреевич не проявлял к дочери большого интереса. Сомневаюсь, что он стал искать с ней встреч и точно не выдал бы Павлу. Меньше всего ему нужен был новый скандал, да и сор из избы господин Нефедов выносить не желал. Не для того придумал легенду, будто отправил Катерину к дальним родственникам, чтобы самому ее разрушить.
Оставался только Владимир, человек, к которому я тянулась и душой, и телом и которого совершенно не понимала. Он так внезапно появился в нашей с Катериной жизни, стал ее частью, но продолжал держать дистанцию, будто сам тяготился этим браком. Столько же быстро уехал под странным предлогом, оставив меня здесь одну. Ловушки, о которых говорил муж, не сработали и не защитили меня от незваного гостя. Хотелось бы верить, что дело было в каких-то настройках защитных артефактов, а не в очередной лжи, которую мне скормили с улыбкой.
Бесконечно обманываться нельзя, но и такая правда, если это действительно правда, ранила слишком больно. Получается, что Владимир нарочно уехал, а Павлу дал карт-бланш. И снова этот вопрос – зачем? Что могло их связывать? Мог ли Чарторыйский так подло поступить со мной?
Я порылась в Катиной памяти. Выудить оттуда смогла лишь имя супруга и какую-то сплетню о том, что он занимался запрещенной магией. Скандал быстро замяли. Интерес госпожи Нефедовой к таинственному чародею сразу угас. Я, напротив, ухватилась за эту идею. Нужно иметь сильного покровителя, чтобы заставить злопыхателей замолчать в одночасье. Великий князь или его старший сын прекрасно подходили на эту роль. Взамен на помощь они получили едва ли не ручного мага.
Стройная получилась теория за исключением одного “но”: князь сам обладал достаточной силой. В том числе благодаря ей сумел удержать престол во время попытки переворота, произошедшей лет десять назад. Кате тогда только исполнилось восемь, подробностей она не знала, только слышала, как взрослые постоянно шептались о возможной смене власти.
Я устала и запуталась. Хотелось, как детстве, сесть рядом с мамой, положить ей голову на колени и услышать, что все будет хорошо. Даже если это ложь, она сейчас нужна была мне как воздух.
Я с удивлением обнаружила в своих руках чашку чая. Не помню, как снимала чайник с плиты, как заваривала напиток. Сделала глоток и вылила остальное в раковину: все равно остыл.
Я вернулась в гостиную, забрала так и оставшиеся стоять у порога продукты, разложила их по полках. Крупы пока оставила на столе. Под них еще нужно было купить банки или иные емкости, хотя кого я обманывала? Для кого старалась?
Владимир не нуждался во мне. Можно привести в порядок дом, создать в нем уют, можно всю себя посвятить другому человеку и ничего не получить взамен. Я говорила сейчас даже не о благодарности, а об ответной заботе. Если любишь, хочется сделать для дорогого тебе человека все, но так и сгореть недолго. Дважды я наступала на одни и те же грабли, придумывала любовь. Если в случае с Петром это был почти холодный расчет, основанный на страхе остаться одной, то с Владимиром все было иначе. Глупое сердце тянулось к нему, как мотылек тянется к свету, и совершенно не слушало голос разума.
Чтобы хоть немного отвлечься от терзавших меня мыслей, я занялась насущными делами. Разделала курицу, оставила на полчаса мариноваться со специями и поставила запекаться в духовке. Хранить мясо мне было негде, а выбрасывать еду я не привыкла. Снова согрела чай, но в этот раз выпила его сразу, не дожидаясь, пока он остынет. Медленно приходила в себя.
Я дождалась, пока мясо пропечется. Его аромат и золотистая корочка стали лучшим подтверждением готовности. Вынула противень из духовки и поставила в нишу в печи. Еда здесь медленнее остывала.
Для кого старалась, я и сама не знала. В доме никого, кроме меня, не было, а мне кусок в горло не без. Я еще раз проверила окна и двери и медленно, словно древняя старуха, поднялась в свою комнату и снова принялась прокручивать в уме события последних нескольких дней.
