Владимир, кажется, не обиделся. Может быть, тоже устал от недосказанности.
– Все дело моей силе. Какими бы ни были данные мне рекомендации или заслуги перед княжеством, брать на работу меня никто не торопится. Но вы не волнуйтесь, деньги у меня есть. Я что-нибудь придумаю. В крайнем случае пойду в полицию. Их руководители не столь щепетильны, как другие.
– Что не так с вашими способностями?
Я добавила нарезанный брусочками картофель к мясу, сполоснула руки, подошла к мужу. Села напротив, так, чтобы видеть его глаза.
Владимир медлил, мысленно взвешивал все “за” и “против”, чем только распалил мое любопытно. Наконец, решился и произнес:
– Нет у меня способностей, Катя. Я, как паразит, тяну чужую силу.
Вот и признался. Думал, буду чувствовать себя так, словно камень с души снял, а по ощущениям будто прыгнул в прорубь морозной ночью: страшно и отступать некуда. Страшно потерять Катерину и то хрупкое доверие, которое возникло между нами. Страшно от осознания того, что одной фразой мог разрушить наши отношения. Но и молчать больше не смел. Вечно скрывать правду невозможно, хотя некоторым тайнам лучше бы никогда не выходить наружу.
Катя не спешила с ответом. Она все также стояла ко мне спиной, продолжала резать овощи. Только ее плечи напряглись, да стук ножа о деревянную доску стал громче.
– Звучит и правда пугающе, – наконец, произнесла она. В ее голосе я не почувствовал страха, скорее интерес. – Расскажите подробнее? Это какая-то энергия? Не кровь, надеюсь. На упыря вы непохожи, хотя некоторая бледность лица наводит на размышления.
– Катя, вы шутите или говорите серьезно?
– Зависит от того, что вы мне ответите, но предупреждаю, что хочу слышать только правду, – произнесла жена. Поставила на стол тарелку с нарезанными солеными огурцами. – Итак, чьей энергией вы питаетесь?
– Не питаюсь, тяну. В основном это природная сырая сила, но могу использовать и силу человека. Это не убьет его, если все правильно рассчитать, но и приятных ощущений не подарит.
Я дал, пожалуй, слишком расплывчатый ответ. Не мог подобрать верных слов, боялся своим признанием оттолкнуть Катерину. Она снова замолчала. О чем-то сосредоточенно думала. Надеюсь, не план побега разрабатывала.
– Значит, вы никого не убивали. Это уже хорошо, а то напугали меня.
– Гордиться мне тоже нечем, – отчего-то начал спорить с ней. – Мои способности сродни проклятию. Еще ребенком я понимал, что со мной что-то не так. В ту пору тянул чужую силу неосознанно и не всегда понимал, когда нужно остановиться. Однажды чуть не погубил товарища, за что и поплатился, потеряв друга. Как сейчас помню его бледное лицо…
Катя слушала, не перебивая. Она успела накрыть на стол и задать пару сопутствующих вопросов. Только поздний обед или ранний ужин заставил меня прерваться.
Жена не слишком заботилась о соблюдении принятых в высшем свете правил: не было ни расписания приема пищи, ни смены блюд, ни множества столовых приборов, один вид которых повергает меня в уныние. Хотя о каких правилах могла идти речь, если Катя сама готовила, будто было обычной крестьянской или горожанкой, а не дочерью одного из самых богатых людей княжества?
Картофель, который только входил в моду, она пожарила с мясом вместо того, чтобы просто отварить его. Соленые огурцы оттенили необычный вкус этого продукта и прекрасно сочетались с ним. Мне оставалось только гадать, когда Катерина успела всему научиться. Если бы я не знал, что у боярина Нефедова только одна дочь, решил бы, что передо мной двойник. Это могла быть как родная сестра, так и любая девушка, на которую наложили чары. Беда в том, что чар, за исключением тех, что использовал лекарь, когда лечил ее, я не чувствовал. И все же что-то не давало мне покоя, смутная догадка, которая никак не желала оформиться в ясную мысль.
– Чай будете? – вывела меня из задумчивости супруга. Я кивнул. – Вот и славно! Только на десерт ничего нет.
Я, было, опять собрался кивнуть, но вспомнил про пирожные, которые купил в Соболянске. Не придумал ничего иного, чем еще порадовать жену кроме сладостей. Слишком мало я о ней знал и о том, что ей нравилось.
– Как здорово! – воскликнула Катя, когда я вернулся на кухню с картонной коробкой. – Вы купили те же или есть что-то новенькое?
– И то, и другое, – ответил, глядя в сияющие глаза жены. Как мало нужно, чтобы она улыбнулась. Мне же было довольно одной ее улыбки, чтобы почувствовать себя счастливым.
Мы расположились в гостиной. Пили ароматный чай, ели ягодные пирожные, смотрели, как за окном, медленно кружась, падал снег. Я представил, что Катя сидит не напротив, а рядом. Что-то говорит, положив мне голову на плечо, или молчит и мечтательно улыбается.
– Таким вы нравитесь мне намного больше, – призналась она. – Улыбаетесь чаще, Володя. Улыбка вам очень идет.
– Вы ставите меня в неловкое положение, Катя. Я должен делать вам комплименты и благодарить.
– Вовсе нет! Ничего вы мне не должны. Я сказала только то, что думала. Расскажете, что было дальше? Как вы сумели приручить свою силу?
