Разговоры о прошлом не доставляли мне удовольствие, но Катерине я не мог отказать. Сам признался и обещал быть честным. Пришлось рассказать о том, как, поругавшись с приятелем, разозлившись, я неосознанно начал тянуть его силу и тем самым едва не убил. Вряд ли сумел бы не остановиться, не вмешайся мать. Ругать, к моему удивлению, не стала. Расспросила обо всем подробно и сообщила, что чародейская сила мне, должно быть, досталась от ее бабки. Каким-то чудом нашла для меня учителя, который учил меня контролировать себя и скрывать способности. В ту пору я почти ненавидел и наставника, что заставлял меня корпеть над книгами вместо того, чтобы отпустить играть с другими мальчишками; и мать, что поведала мне правду о моем происхождении, но ни разу не поинтересовалась, чего хотел ее сын; и свои способности, из-за которых я все больше отдалялся от друзей.
Свой дар я уже тогда именовал проклятием, но самое страшное испытание ждало меня впереди.
– Володя, не нужно, – остановила меня Катя. – Если вам тяжело говорить, не мучьте себя.
– Тяжело, – признался жене. – Вы первый человек, кому я рассказываю об этом. Если вам неприятно…
– Нет, я лишь не хочу, чтобы вы страдали. Но вы правы: иногда нужно выговориться, чтобы освободиться от груза прошлого. Продолжайте, пожалуйста!
– Дальше… Мать родила девочку, нежеланного ребенка, который не прожил и нескольких часов. Она едва не обезумела от горя, только тогда осознав, кого потеряла. Потребовала, чтобы я снова применил силу. Родители были безутешны, так что я не смог отказать, – произнес и замолчал на какое-то время. Воспоминания о том дне, о крошечной девочке, которую я пытался спасти, до сих пор преследовали меня. Как наяву видел безутешную мать, которая прижимала к груди свое дитя и кричала раненым зверем; отца, сурового молчаливого мужчину, что не произнес ни слова. Закрыв лицо руками, он опустился на пол и плакал. – Следуя подсказкам матери, я попытался притянуть душу сестры так же, как тянул силу из живых людей. Жаль, что смерть обмануть нельзя. Душа, запертая в мертвом теле, билась птицей в клетке. Я не стал держать ее, да и не смог бы. Не хватило ни сил, ни знаний. Мать не простила меня, хоть и не обвиняла открыто, отдалилась, будто я перестал для нее существовать. Отец с горя начал пить, пока одной зимней ночью не замерз, не дойдя сотни шагов до дома.
Мне тогда только исполнилось пятнадцать, а я уже ощущал себя стариком, потерявшим смысл в жизни. Боль потери оказалась слишком велика. Я бросил учиться, целыми днями слонялся по улице, пропадал в лесу. Я не искал смерти. В тишине и одиночестве пытался понять, для чего мне была дана сила, если она приносила только мучения. В один из таких дней мать призналась, что Дмитрий Иванович был мне отчимом, хоть и воспитал как родного. В ту пору я решил, что таким странным способом она пыталась облегчить мои страдания. К сожалению, она не солгала. В том, что ее слова были правдой, я вскоре убедился. В тот день я впервые встретился со своим настоящим отцом.
Рассказ Владимира потряс меня до глубины души. Я слушала мужа и понимала, как нелегко ему пришлось. Магия, как и иные необъяснимые с точки зрения науки явления, уже не казалась мне столь притягательной. Обратная сторона медали оказалась малоприятной. Благо Катерина, а вместе с ней и я, была лишена таких способностей. Лучше по старинке подумаю головой, сделаю руками.
Чай был выпит. Пирожные остались нетронутыми. За окном смеркалось. Один за другим зажигались фонари вдоль улицы.
Я сходила за подсвечником, поменяла свечи на новые. Запалила крошечные фитили. Теплый желтый свет разогнал темноту, заставил отступить суеверный страх перед ней, загнал пугающие мысли в самые отдаленные уголки души.
Села рядом с мужем, взяла его за руку, желая хоть немного поддержать. Он как-то странно посмотрел на меня, но руки не отнял, напротив, накрыл широкой теплой ладонью.
– Что теперь скажете, Катя?
Как же он волновался, когда задавал мне этот вопрос. Ждал мой ответ как приговор, и я не стала тянуть.
– Скажу, что не услышала ничего из того, за что можно испытывать стыд. Вы были ребенком. На ваши плечи легла огромная ответственность, а поддержки вы не получили. Не вините себя, Володя. Мы не боги. Есть вещи, над которыми мы не властны.
– Наверно, вы правы, но в ту пору я полагал иначе.
Владимир вновь замолчал, погрузившись в воспоминания. Я думала, что на этом откровения закончатся, но, видимо, ему и правда нужно было выговориться. Он не жаловался, но я понимала, что после смерти отчима им с матерью пришлось нелегко. Женщина не работала. Пока был жив муж, занималась домом. Других источников дохода, кроме тех денег, что зарабатывал Дмитрий Иванович, у семьи не было.
