Зря, ох, зря, я это сказала. Рисковала и доверием мужа, и нашим возможным счастьем, но в тот момент не представляла, как еще могла удержать Владимира. Если он и правда собрался в такую метель в дорогу, то ничем хорошим его затея не кончится. Обида была сильная, но страх потерять любимого мужчину оказался сильнее.
Муж несколько мгновений смотрел на меня, забыв про пальто. Я не знала, что сказать. К таким признаниями нужно готовиться и готовить, а не бить правдой словно обухом по голове. Но сожалеть было поздно, да и врать и выкручиваться я устала.
– Расскажешь? – спросил Владимир. Он не отмахнулся от меня, не назвал сумасшедшей, не посчитал обманщицей. Воспринял мои слова более чем спокойно. Это спокойствие было одним из качеств, за которые я любила мужа. Хотя я любила бы его всяким. Любовь ни на что не смотрит и не подчиняется доводам рассудка.
– Да, только рассказ будет долгим. В пальто тебе будет жарко.
Владимир улыбнулся. Он, конечно, понял, чего я добивалась, но спорить не стал. Оставил верхнюю одежду на вешалке в прихожей и вернулся вместе со мной в гостиную. Федя не отставал от него. Сверлил меня недоверчивым взглядом, будто ждал, что я превращусь в чудовище. Не дождется.
Я прошлась по комнате, собираясь с духом. Понимала, что совершенно не готова к этому разговору. Малодушно откладывала его, ждала подходящее время и дождалась.
– Может, чаю?
Этот напиток всегда чудесным образом успокаивал меня. Заодно позволял оттянуть беседу.
– Катя, не волнуйся, – попытался успокоить меня муж. – Что бы ты ни сказала, в чем бы ни призналась, это не изменит мое к тебе отношение. Не ошибается тот, кто ничего не делает.
Владимир, видимо, решил, что я собираюсь поведать ему о своих проступках, о чем-то, за что мне до сих пор стыдно. Несмотря на это, не оттолкнул. Отослал Федю подальше, не смосмотря на обиженное выражение его мордашки. Усадил рядом с собой на диван. Так и не выпустил моей руки. Большим пальцем поглаживал запястье.
Этот простой жест, та поддержка, которую дарил мне муж, его уверенность сделали больше, чем тысяча слов. Я успокоилась и начала свой рассказ. Начала издалека, с детства и отрочества, после рассказала об аварии, которая перечеркнула мою жизнь, и ее последствиях. О боли, страхе, отчаянии, которые испытывала все те полгода, что еще боролась. Я не пыталась вызвать жалость, я изливала душу. Впервые делилась самым сокровенным с другим человеком. Это было сложно, но нужно в первую очередь мне самой.
Так же, как Владимир дал мне выбор, была готова принять любое его решение. Почти готова. Сердце стучало так, будто собиралось выпрыгнуть из груди, когда я призналась:
– Я умерла в своем мире и очнулась здесь, в теле барышни Нефедовой. Я получила ее память, знания, навыки, но не таланты или чувства. Я не она, Володя, я такая же притянутая душа, как те, о которых ты мне говорил. Но это не мешает мне… Я тоже не хочу неволить тебя. Теперь, когда ты знаешь все…
Я хотела сказать, что это ничего не меняет, что я люблю его, но сделала совсем иное. Сняла с пальца обручальное кольцо, протянула ему на открытой ладони.
Владимир взял тонкий золотой ободок, покрутил в руках.
Вот и все, мелькнула мысль. Поговорили. Лучше бы помалкивала дальше. Лучше, но на лжи отношения не построишь. Володя точно не заслужил такого.
– Я ломал голову, – произнес он, – гадал, что случилось. Не мог же человек так измениться за одну ночь, даже если его очень сильно ударить. Я не видел, но чувствовал, как душа Катерины покинула ее тело. Думал, померещилось, но нет. Стоило только на следующий день увидеть тебя, понял, что ты не та девица, с которой я накануне обменялся брачными клятвами.
– Как понял?
– Не сразу, но понял. По твоему поведению, многочисленным оговоркам. Помнишь, днем ты говорила про квашеную капусту, которую готовила твоя мама? Я с трудом представил слабую, болезненную боярыню за готовкой. Ей это было и не по статусу, и не под силу, – произнес Владимир. Пока я переваривала все услышанное, добавил:
– У тебя другие глаза, Катя. Они лучатся теплом. Ты каждый день воспринимаешь как подарок, будто многое пережила и научилась ценить жизнь.
– Катерина потеряла мать, – попыталась оспорить его теорию.
– … и превратилась в избалованный девицу, которая не видит дальше своего носа, – не поддался муж. – Поверь, я рад, что ты не она, и, поскольку ты сомневаешься, я повторю: я люблю тебя. Твое признание ничего не меняет.
Пока я пыталась принять то, что муж так легко разгадал мою тайну, он вернул кольцо на безымянный палец моей руки, поцеловал его.
– Я сказал, что твои слова ничего не меняют, но, может быть, они как раз помогут мне пусть не обойти вынужденную клятву, но не нарушить данное слово.
Я не все понимала из сказанного Володей, но теперь знала главное: что бы ни случилось, не откажусь от него. Вместе мы сумеем преодолеть все препятствия. Знать бы, с чем бороться.
