Поскольку вторично обжигать сосуд я не планировала да и вряд ли сумела бы обеспечить нужную температуру, ограничилась простой прозрачной глазурью. Развела порошок специальным составом, тщательно перемешала. Обмакнула широкую кисть и начала наносить широкими мазками.
О, как давно я этого не делала. В училище, нас, конечно, учили глазурировать посуду, но на фабрике я занималась только росписью и успела соскучиться. Занятие только на первый взгляд казалось монотонной работой. В действительности нужно было следить за толщиной слоя, качеством нанесения глазури, чтобы не осталось ни одного непокрытого участка.
– У тебя талант, – произнес Владимир. Я так увлеклась, что не заметила, как он оказался у меня за спиной. Любитель подкрасться.
– Это навык, Володя. Если бы ты видел, как расписывает вазы Светлана Петровна…
– Не видел, и вряд ли мне представится такая возможность, но не соглашусь: это талант и любовь к делу. Без любви так не получится.
– С любовью все получается лучше, – ответила ему.
Поставила крынку, повернулась к мужу и тут же оказалась в сладком плену его рук. Потянулась к губам. Думаю, я заслужила награду за труды. Кто там говорил про мое умение целоваться? Владимир мог дать мне сто очков вперед. Может быть, все дело было в том, что я любила этого мужчину и тоже не стеснялась выражать свои чувства?
***
Час спустя или позже (оба потеряли счет времени) мы вспомнили о крынке и продолжили исследования. Я отнесла ее на кухню и перелила оставшееся молоко. Вымыла чужую бутыль, которую следовало отдать хозяевам, и приготовилась ждать.
Ждала в буквальном смысле слова. Села на стул, подперла подбородок рукой, смотрела на сосуд. На мгновенный результат не было смысла рассчитывать. Я понимала это, но ничего не могла с собой поделать. Получилось или нет – единственный вопрос, который интересовал меня сейчас.
– Успешно?
Я чуть не подпрыгнула, услышав тихий, вкрадчивый голос Владимира. Слишком глубоко ушла в себя.
– Не знаю. Перестань уже так подкрадываться. У меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло.
– И правда громко стучит, – согласился муж, накрыв рукой левое полушарие, отчего еще и дыхание сбилось.
– Нет в тебе ни стыда, ни совести, – в шутку попеняла ему. – Средь бела дня…
– … обнимаю жену, – продолжил Владимир. Его рука скользнула вниз, на живот, где я поймала ее и накрыла своей. – Мы, чародеи, люди без стыда и совести. Я не предупредил тебя об этом?
– Нет, ты обманом заставил меня выйти за тебя замуж. Знала бы, ни за за какие пряники не согласилась.
– За баранки? – уточнил муж, пока его вторая рука самым бессовестным образом путешествовала по моему телу. – Леденцы, моченые яблоки? Чем тебя соблазнить?
– Что я, маленькая что ли, чтобы кормить меня одними сладостями? Ай! Пусти! – крикнула, когда муж прикусил мочку уха, будто пробовал на вкус. – Проголодался? Так и скажи, я что-нибудь приготовлю.
Я вскочила со стула, едва не опрокинув его, отошла на безопасное расстояние. Совсем по-детски, будто мне и правда было восемнадцать лет, показала Владимиру язык. Муж лишь рассмеялся в ответ. Потянулся ко мне.
Ну уж нет, я так просто не сдамся! Бочком я стала пробираться к двери. Шаг, другой. Я была почти у цели, от свободы меня отделяли какие полметра, как вдруг Володя преградил мне путь. Прижал к стене, выставив руки вперед, не позволяя сдвинуться с места. Обманчиво-спокойный, расслабленный, он не сводил с меня взгляд. Любимая левая бровь чуть приподнялась, будто Чарторыйский спрашивал: попалась?
А что я? Я давно попалась, пропала с первой встречи, когда увидела эти черные колдовские глаза, услышала его голос, поняла, что влюбилась.
– А как же испытания? – уточнил муж. – Уже неинтересно, что у нас получилось?
– Ждать долго, – ответила ему. Облизала губы, опустила взгляд. Не нарочно, это получилось само собой, но провокация удалась. Муж стоял слишком близко, чтобы я не чувствовала его желание. – Завтра проверим.
– Завтра, так завтра, – неожиданно согласился он. Отступил, отпустил меня, будто потерял интерес. Даже обидно стало.
– А я?
Я сделала шаг навстречу. Этот наглец, который только внешне казался приличным человеком, поднял меня, перекинул через плечо и вышел из кухни.
– Знаешь, кто ты? Ты – пещерный человек! Только они так себя ведут.
– А ты чародейка, которая лишила меня покоя и превратила в пещерного человека, озабоченного только тем, как бы и тебя заколдовать.
– Поздно, уже околдовал. Захочешь, не избавишься от меня.
– Не захочу, – пообещал Владимир, открывая дверь теперь уже нашей спальни.
Эксперимент удался. Молоко в крынке не просто не прокисло, оно оставалось прохладным, несмотря на достаточно высокую температуру воздуха на кухне. Я убедилась в этом утром, когда отправилась готовить завтрак. Думала об оладьях, но теперь сам Бог повелел приготовить омлет.
