Ближе всех к Неженке остановился Лич. Обернувшись, Ахилл ошеломленно хлопнул ртом, затем протянул к Личу руку. Хотя тот и замер на одной ноге, но не сдвинулся ни на миллиметр. Тобиас видел, как пальцы Неженки коснулись ткани рукава рубашки Лича, но не смогли его даже смять. Все вокруг застыло, будто в миг замороженное, свалившимся невесть откуда абсолютным холодом. Таким, какой возможен лишь в глубоком космосе или в лабораторном кластере. Но температура вокруг не изменилась ни на йоту. Тобиас не почувствовал даже легкого дуновения. Да и заметил, что остался подвижен не только он. Неженка тоже крутил по сторонам головой, выпучив из орбит глаза. Затем он посмотрел на Тобиаса и до него также дошло, что не застыли только они вдвоем. Его взгляд смерил противника сверху донизу, и неожиданно лицо Ахилла вытянулось. Тобиас тоже опустил глаза и был готов поклясться, что его лицо вытянулось не меньше. У его ног, пересекая диагональ листов палубы, лежал двухметровый топор с усеянной шипами рукояткой, с окончанием, расплющенным наподобие наконечника копья. Этот топор вышиб его из себя еще больше, чем застывшие выродки. Мгновение назад его не было, и вот он появился, будто возник из игры света и теней, мерцающей над головой луны. Неженка испуганно попятился и тут же заметил позади полукруглое лезвие еще одного топора. Точно такого же, как у ног Тобиаса. Сверкающего сталью по оба конца, с массивной рукоятью посредине. Для захвата рукоять под изогнутыми гардами была обтянута похожим на резину шершавым материалом, с вмятинами под пальцы. Никогда в жизни Тобиас таких топоров не видел. Но назначение его не оставляло сомнений. Это было оружие. Не инструмент для разбивания камней или добычи угля, по совместительству пригодный для того, чтобы раскроить череп. А именно оружие. Главная цель которого – убивать. Убивать быстро, безжалостно, не оставляя надежд на спасение. Но это если в умелых руках. Тобиас таковым себя не считал. Он поднял топор, почувствовав в руках немалую тяжесть. Таким много не намашешь. Но если под него попадет часть тела, то лезвие пройдет сквозь, даже не ощутив сопротивления. Там, где у топора должен быть обух, торчал шип, с локоть в длину. Этот и вовсе пробьет любые доспехи на своем пути.
Тобиас вдруг почувствовал себя скорпионом в банке. Сид рассказывал, что таких отлавливают в пустынном предгорье, чтобы потом делать ставки на бои. Хотя сам Сид никогда на них не ставил – слишком непредсказуем результат. Теперь в банке оказался Тобиас. И, возможно, кто-то сейчас делает на них ставки! Их с Неженкой стравили, уравняв шансы подброшенным оружием. Путь назад закрыт застывшей дверью. Тобиас не пробовал, но был уверен, что так оно и есть – дверь окаменела, как и все остальное. Остались лишь пятиметровое пространство для боя, враг напротив, да тяжесть оружия в руках. Тобиас даже поднял глаза, рассчитывая высоко в черном небе увидеть склоненные гигантские лица. Но там лишь холодно светила луна.
«Вы развлекаетесь с нами, – горько усмехнулся Тобиас. – Играете нашими жизнями, как Сид жетонами. Но кто же вы? Дайте узнать, пусть даже я за это отдам свою жизнь!»
Никто не ответил, и Тобиас безнадежно вздохнул. Но его противника, судя по всему, подобные вопросы ничуть не волновали. Неженка перехватил поудобней топор и совершил над головой плавный круг. Такой у Тобиаса вряд ли бы получился, и он понял, что рассчитывать ему придется лишь на собственное везение. А дальше Неженка обрушил топор сверху вниз, и Тобиас успел увернуться лишь в последний миг. Лезвие блеснуло перед глазами и, рухнув на палубу, выбило снопы искр.
– Отличная сталь! – едва не задохнулся от восторга Неженка. Тяжело подняв на уровень плеча, он потрогал край лезвия, на котором не осталось ни зазубрины. – Я такой стали никогда не видел.
Затем он размахнулся, и теперь топор пронесся параллельно палубе, выписывая вытянутый эллипс. Тобиас спасся, интуитивно использовав единственную возможность – плюхнувшись на живот. Над головой снова брызнул сноп искр, теперь от угла рубки. От логично предсказуемого удара сверху его спасла масса топора. Пока Ахилл снова занес его над головой, он уже откатился и поднялся на колено. Лезвие врезалось туда, где только что находилась голова Тобиаса. Увлекаемый его весом, Неженка потерял равновесие и, не устояв на ногах, повалился вперед, едва не напоровшись на шип собственного топора. И тогда Тобиас почувствовал шанс! Захрипев и вложив в удар всю мощь, на которую был способен, он размахнулся и обрушил топор Неженке поперек спины.
«Вот и все! – Тобиас тяжело встал на дрожащих ногах. – Как все просто! – он внезапно почувствовал, что от вида вывалившихся внутренностей его сейчас вырвет. – Только вот от победы почему-то нет никакой радости.»
– Вы довольны? – выкрикнул он, обращаясь к небесам. Не получив ответ и на этот раз, он брезгливо отбросил топор.
Но не услышал ожидаемого грохота. Его оружие исчезло также, как и появилось. Не оказалось и топора Неженки Ахилла. Он пропал из-под его руки, не смотря на сжимавшие пальцы.
Время вновь ожило.
