За переборкой в соседнем отсеке неожиданно что-то рухнуло. Так падает шкаф, переполненный посудой. Грохот металла, вперемешку с треском досок и звоном стекла. Тобиас вскочил и, глядя на дверь, прислушался, вытянув шею. К шуму за стеной добавился топот ног, затем все заглушил дикий, захлебывающийся вопль. К нему добавился еще один, потом кто-то забарабанил в дверь, не сумев с испугу справиться с замком. Гай среагировал первый и, обогнав Тобиаса, ударил по рычагу, рванув на себя. В распахнувшуюся дверь ввалился Свимми, упал на четвереньки и, не разбирая дороги, бросился в противоположный угол. За ним попытался проскочить Метис, но Гай уже нырнул в проем, закрыв собой проход. Оттолкнув клерка в сторону, он ворвался во второй отсек, закрыв голову кулаками. Причину такой паники он видел в одном – внутрь пробрались выродки Шака!
Здесь было гораздо темнее, чем в носу. Лунный свет проникал всего из двух иллюминаторов, и Гай никак не мог увидеть противника. Прижавшись к стене, голосил Дрэд. Сорвав голос, он издавал всхлипывающие булькающие звуки, дико вращая глазами, и пятясь из света в тень. Хлопая водонепроницаемыми дверьми отсеков, на его крик прибежал Святоша Джо. Распахнув проем напротив, он раньше Гая заметил всему причину, замер, затем схватив с шеи крест, вздернул над головой. Святоша силился произнести хоть какую-нибудь молитву, но губы не слушались. За спиной вскрикнул Тобиас, и тогда наконец его заметил Гай. Он скрывался в самой темной части отсека, оттого виден был лишь неясный силуэт. Затем сделав пару нетвердых шагов, Ульрих вышел в пятно света, нагнулся, словно что-то искал, недовольно заворчал скрипучим голосом, мотнул головой, стряхивая воду с мокрых волос, и лишь потом обвел вокруг себя невидящим взглядом. Мертвенно бледное лицо сплошь было покрыто трупными пятнами и разъеденными солью язвами. Глаза, лишенные зрачков и затянутые молочной пеленой, слепо прошлись вдоль стен, скользнули по Тобиасу с Гаем, по Святоше с Дрэдом, и, ни на ком не задержавшись, уставились под ноги. То, что искал, Ульрих нашел – в его руках появилось невесть откуда взявшееся ведро. Он им звякнул, подняв на вытянутой руке, и вдруг, заглушая всхлипывания Дрэда, четко произнес:
– Вода прибывает! Черпать, не вычерпать! Вода повсюду, а вы спите!
Затем, словно исполнив возложенную на него миссию, Ульрих прошел мимо застывшего Святоши, уверенно нагнулся в проем двери и исчез в третьем отсеке. Бряцанье ведра донеслось из четвертого, затем из пятого и стихло.
Протяжный вздох Тобиаса возвестил всем, что снова можно дышать. Гай так и сделал, шумно вытолкнув застрявший в груди воздух. Метис застонал, Святоша наконец вспомнил молитву. А Дрэд вдруг гулко застучал зубами и, закрыв лицо руками, принялся раскачиваться из стороны в сторону.
– Мне конец! Он пришел за мной! Он меня не простил. Он пришел за мной! Вы слышите?! Это звенит цепь, на которой он меня повесит!
– Замолчи! – оборвал его Гай, сообразив, что еще мгновение, и Дрэд снова начнет голосить, словно попавшая в клетку пустынная выпь. – Кто это был?
– Ульрих, – за всех ответил Тобиас.
– Я тоже это видел! Но этого быть не может! Его здесь нет! Он мертв, и мы его сбросили в воду!
– Это точно. Он оставил немало мокрых следов.
– Обман зрения? Да? Скажи, Тоби, ведь это обман зрения? – Гай встряхнул Тобиаса за плечи, с надеждой заглянув в лицо. – Это ведь нам всем показалось?
– Призрак! – неожиданно подал голос Святоша.
– Для призрака он слишком болтлив, – возразил Метис.
– Кстати, что он сказал? – обернулся к нему Гай, хотя и так все слышал.
– А то и сказал, что пойдем мы все на дно! Вода прибывает, а мы все проспали.
– Бред какой-то! Внутри сухо.
Гай пересек второй отсек и осторожно выглянул в третий.
– Здесь тоже сухо.
Недолго задержавшись у входа, он решился, переступил комингс, вглядываясь во мрак. В третьем отсеке Ульриха не оказалось. Мокрые следы, местами превратившиеся в порядочные лужи, вели в четвертый. Почувствовав за спиной Тобиаса, Гай осмелел и пошел дальше, осторожно открыв следующую дверь. Набрав полную грудь воздуха, он выглянул, ожидая увидеть все, что угодно. «Нас всех обманывают, – твердо решил он для себя, и от этого накатила уверенность. – Ничего этого нет! Галлюцинация! Мираж! Бестелесный туман!»
Четвертый отсек также был пуст. Хотя вода на полу, подобно призрачной дымке, исчезать не торопилась. Напротив, большая лужа натекла возле двери в пятый отсек, где Ульрих задержался, не сразу справившись с рычагом задраивания. Пройти сквозь переборку, как подобает призраку, ему почему-то не пришло в голову. Осмыслив это, Гай и вовсе отбросил все сомнения. Недолго задержавшись в пятом, он бросился в шестой, вдруг подумав, что тот, кто выдавал себя за Ульриха, откроет люк на верхнюю палубу. Но следы вели в обход трапа, дальше, в седьмой. А там, свернув с основного направления, прервались у стены правого борта.
– Дальше следов нет… – озадаченный Гай обошел отсек по периметру, затем опять вернулся к последней оставшейся мокрой отметине.
– Точно, – подтвердил Тобиас. – Здесь он и исчез.
