Снова забравшись на дерево, Гай уложил камень на растопыренный край ветки. Под его весом ветка прогнулась, но он подложил под нее стебель тростника. Еще один стебель тянулся вниз и прятался средь зарослей, преграждая тропу. Теперь достаточно его дернуть или отклонить в сторону, и он потянет стебель, удерживающий ветку. Гай осторожно слез, отошел и окинул берег цепким взглядом. Таким, как будет видеть его Шак. Ничто не должно выдавать, что он здесь был. Это тоже часть плана. А вот на других переходах он сделает все иначе. Вернувшись к первому, там, где под водой скрывалась цепь камней, Гай бросил ворох отломанных сучьев, выворотил вросший в землю камень, так, чтобы черная воронка была видна и с другой стороны, надломил стебель хвоща, потоптался на песчаном берегу. Теперь даже слепой поймет, что здесь кто-то потрудился на совесть. На третьем переходе, там, где шумел перекат, он не стал много следить, дабы не переиграть. Место и так со всех сторон хорошо просматривается, и достаточно оставить пару следов на песке, да «случайно» потерянный нож из ребра овираптора. У четвертого перехода все то же самое – следы да поломанные ветки. Когда он подошел к пятому переходу, то неожиданно увидел тарбозавра. Гай спрятался в кустах и пытался понять, что он делает. Тарбозавр вел себя совсем не так как прежде. Теперь он натыкался на деревья, останавливался и подолгу стоял неподвижно. Потом опять шел и снова натыкался, будто слепой. Ступал медленно и тяжело переставляя ноги, едва поднимая их над землей. Голова не раскачивалась по сторонам, а понуро висела на согнувшейся шее, словно разглядывая собственные следы. Рана на шее превратилась в истекающую потеками бурой жидкости дыру. Привлеченные ее запахом, вокруг вились насекомые. Теперь рана расползлась в размерах, будто нанесена была не тонким копьем, а ударом заточенного бревна. Разъеденные края почернели, а внутри хлюпало синее месиво. Тошнотворная картина. Не хватало только копошащихся червей. Гай невольно опустил глаза. Сейчас гигант уже не вызывал трепет. Скорее, жалость. Он прошел рядом, всего в двух десятках шагов, но даже мысли не возникло бежать от него или ползать в поисках кустов понадежней этих. Следом за тарбозавром шли овирапторы. Они не кричали, как обычно, а семенили притихшей любопытной стаей, не отстающей ни на шаг. Пока еще на безопасном расстоянии. Но, словно догадываясь, что хозяин обречен, начинали понемногу наглеть. То забегали с боков и заглядывали в его потускневшие глаза, а то и вовсе перебегали путь. Неслыханная дерзость! Но сейчас безнаказанная. Они уже видели, что с грозой леса что-то не так. А когда овирапторы поймут, что он вот-вот рухнет, тогда расхрабрятся, возомнив себя хозяевами леса.
Тарбозавр исчез в сосновых дебрях, а с ним исчезли и овирапторы. Гай встал, проводив исчезающую над папоротником гигантскую голову долгим взглядом. Что-то подсказывало, что эта их встреча последняя. Тот, кто одним своим видом нагонял на него ужас, сейчас был безнадежно болен. Яд растекался в крови, медленно разрушая и убивая могучий организм. И тут уж не нужно быть доктором, чтобы поставить окончательный диагноз.
Наследив у пятого перехода, Гай вернулся на холм. Ур дружелюбно боднул его рогом, подставил под руку воротник, вильнул хвостом и чуть не сбил с ног. Малыш удивительно быстро рос и набирал вес. Поначалу Гай пробовал отследить его суточный привес, затем сбился. Сейчас, прикинув на глаз, пришел к выводу, что с момента их первой встречи Ур, пожалуй, увеличился вдвое.
– Ты опять ломал кусты? – предъявил дежурное обвинение.
Ур презрительно фыркнул, выдав из-под хвоста вонючую струю.
– Ну и засранец! – скривился Гай. – Я сейчас пойду на встречу, а ты оставайся здесь. Не позорь меня своим бескультурьем.
Ур поплелся следом, и Гай подумал, что лучше бы он предложил идти вместе, тогда, возможно, Ур бы остался. Удивительно, но создавалось впечатление, что малыш его понимает, но делает все наоборот. Не хотелось бы, чтобы Шак снова видел отирающегося рядом брахицератопса. В прошлый раз это послужило поводом для демонстрации презрения. Что-то вроде – Гай всюду ходит с динозавром-свиньей! Не иначе, родственные души!
Гай чертыхнулся, но еще раз попытаться отделаться от Ура, как обычно, посчитал делом безнадежным. Он подкатил к обрыву камень, потом оседлал его верхом. Уж такой сигнал о встрече Шак заметит наверняка. Главное теперь, чтобы Шак принял его вызов. Это важнейшее звено в намеченном плане. Гай не стал его звать, надрывая горло, не развел дымный костер, он просто сидел и терпеливо ждал. Первым сдался Ур. Он нарезал упрямые круги, потом, разочаровавшись в чахлой траве на камнях, ушел вниз со склона.
– В болото не ходи, – бросил вслед Гай. – Там троодон живет, тебе хвостик отгрызет, – и не удержался от улыбки, перековеркав накатившую детскую песенку.
