Ему вдруг пришло в голову, что именно так оно и есть. Не иначе, тарбозавр тоже объявил на него охоту. Терпеливо и целенаправленно. Он будто понимал, что Гаю когда-то придется спуститься вниз, и решил дождаться своего часа. Даже наступающие сумерки не умерили его пыл. Поход до реки, затем вокруг холма, снова к реке и обратно, и так раз за разом. Пока клонилось солнце, таких вояжей неутомимый тарбозавр совершил с десяток. А когда сумерки наконец обернулись ночью, он исчез. Гай даже успел обрадоваться, но тут же понял, что сделал это слишком преждевременно. Уходя, динозавр не появился на поляне хвощей. Должен бы появиться, а не появился. Но другого пути у него не было!
«Он где-то рядом! – Предательским холодком по спине пополз страх. – Он не ушел и даже на ночь расположился где-то у подножия. Тарбозавр решил покончить с ним раз и навсегда и, проснувшись по утру, снова начнет нарезать свои круги. Настырная рептилия!»
Гай задумался. Ввернув непривычное для него слово, он сам не понял, для чего это сделал. Где-то в памяти проклюнулись воспоминания. То ли в кластере детского обучения, то ли позже, в беседах со Сплином, но что-то о рептилиях он уже слышал. «Рептилия» – повторил он еще раз, пробуя на вкус малопонятный набор букв. Так их всех назвал Шак. «Они же рептилии», – он так и сказал, когда Гай удивился, что Шак не боится ночи. Что это значит? И тарбозавр, и троодоны, и даже малыш Ур. Все они рептилии.
Обхватив колени, Гай задумчиво глядел на темнеющий лес и терзался смутными догадками. Когда на черные вершины сосен опустилась ночь, он встал и направился к норе. Ур, как обычно, занял дальний угол и спал, стоя на растопыренных лапах, уткнувшись рогом в стену. Подсветив серым сиянием экрана, Гай похлопал его по воротнику, затем потянул за шершавый хвост. Никакой реакции. Тогда он схватил его за рог и рывком повалил на бок. Секунд пять Ур лежал неподвижно, затем испуганно взвизгнул, вскочил, слепо заметался между стен, больно толкнул Гая мордой, но еще через пять секунд успокоился и, заняв прежнюю позицию в тупике, опять уснул. Больше Гай его не трогал. Он выбрался из норы, оперся о копье и глядел в беспросветную стену ночи, туда, где прятался исчезнувший лес. Потом взошла луна, и в ее тусклом свечении тьма отступила, обнажив наступившую тишину. Теперь эта тишина приобретала новый смысл. Ответ ее безмолвия лежал на поверхности. Некому было нарушать повисшее молчание, потому что все рептилии погрузились в спячку. Без жарких солнечных лучей, без прогревшегося воздуха, без отдаваемого землей тепла они цепенели. Кровь остывала, превращая их в малоподвижных существ, спрятавшихся на ночь в норы и укрытия. Теперь Гай понял, что он, как существо теплокровное, действительно находится на высшей, по сравнению с ними, ступени развития. И не воспользоваться этим было бы непростительно глупо.
