– Если линия Вашего друга идет от ар-Маэрэ Иллемэйра, то эльфийской крови в нем не так уж и много, – вставил Эррах свои профессорским тоном. – Это было, согласуясь с продолжительностью жизни и брачным возрастом ваэрле, порядка четырнадцати поколений назад.
– В общем, истончилась уже кровь, – кивнула Мист. – Вместе с благословением.
– Одна…. шестнадцать тысяч… триста восемьдесят четвертая часть, – внезапно посчитал Торрен. – Эльфийской этой крови. И долей-то не назовешь, капля и есть. Так далеко назад и у меня, может, какие эльфы в роду бывали, – рассудил парень и поморщился от этой мысли.
– Не расстраивайся, эльфы не так часто заводили детей с людьми, – утешила его Мист. – Да и по твоему виду, у тебя, скорее, могли орки или тергвар в роду затесаться, и совсем не эльфы.
– Это да, – согласился Торрен, тут же ободренно выпрямляясь. – Айя говорила, я совсем как орк!
– Я даже не буду спрашивать, в каких именно местах ты “какорк”, – хмыкнула Мист.
– В каких нужно, – бесстыдно отозвался Торрен и громко, крайне немелодично заорал песню про жареного цыпленка, которую по сотому или двухсотому кругу и продолжал распевать, когда они подошли к гостеприимно распахнутым воротам постоялого двора. Вывески на нем не было – только густые, колючие заросли терновника обступали забор. Видимо, те, кому надо, и безо всяких вывесок находили это место.
Изнутри доносился гул голосов и звуки разудалой музыки. Мист и Торрен, переглянувшись, вместе распахнули дверь и почти в ногу вошли внутрь, и Эррах торопливо последовал за ними, стараясь не врезаться в спины своих спутников.
Внутри, несмотря на разгар дня, царил сумрак и дым коромыслом. Кто-то блевал в углу, кто-то громко и неприлично ржал, кто-то пьяно отплясывал на скамье, пытаясь залезть на стол: пожалуй, в студенческом “Встающем Солнце” и то было тихо и спокойно по сравнению с этим угаром.
– Ничего себе, дым и пепел, – прокомментировала Мист, прячась за спину от идущего мимо них по синусоиде индивида.
– Красота-то какая, лепота, – с умилением сказал Торрен, любовно оглядывая публику. – Жаль, с Вилем я сюда не попал. А то с вами, занудами, скукота, и в настроение, так сказать, заведения, ну никак не попасть.
– Я тебе попаду, – пригрозила Мист, но тут же немного смягчилась. – Но один стакан пива я тебе прощу.
– Два!
– И кто из нас зануда?
– Ну, не я же. Я торгаш! – гордо ответил Торрен, кладя руку на рукоятку своего огромного меча и приосаниваясь.
– Торгаш! – возмутилась Мист. – Ладно, два.
– По рукам, – просиял Торрен, ухватил своих спутников за руки и ввинтился в орущую, поющую, танцующую, жующую и выпивающую толпу, толкаясь и беззлобно переругиваясь, пробиваясь к барной стойке, за которой скучал юноша с темными, длинными, тщательно прилизанными волосами. У него были резкие, не слишком привлекательные черты лица и внимательные серо-синие глаза, которыми он тщательно отслеживал, кажется, абсолютно все, что происходило вокруг.
– Доброго здоровьечка, – поприветствовал его Торрен, подходя и втискиваясь между завсегдатаями к стойке. Пристроив свою задницу, он аккуратно отжал пару человек подальше, подвигая к себе своих спутников.
– И тебе, мил человек, – ответил юноша. – С чем пожаловал?
– С проблемами. А пива-то можно?
– За три, пять или десять? – почти равнодушно осведомился юноша.
– За пять, – помедлив, сказал Торрен. Кажется, этот код он знал, если ничего не путал. По всяким знакам и проверкам специализировался Вейларис, но чего нет, того нет. Да и Торрен почти привык уже не оглядываться на друга, не искать его светлую башку в толпе – теперь он научился высматривать Мист.
– За пять, так за пять, – согласился парень, вытащил из ряда кружку и нацедил пива из одной из бочек, умудрившись так и не повернуться спиной. Мист, немного потерянно себя чувствуя в такой обстановке, тихонько сидела рядом, изучая взглядом все вокруг. Трактир был довольно темным, подслеповатые окошки-бойницы толком не давали света, так что основное освещение было искусственным, из чадящих ламп. Они сильно коптили, поэтому потолок и стены были почти черными – да и сама стойка, на которую темноволосый юноша бухнул кружку пива для Торрена, естественностью цвета не отличалась. И еще на ней что-то немного шевелилось от дуновений ветра. Мист пригляделась – и резко отодвинулась от покрытого плесенью дерева.
– А, – умно сказала она, пытаясь отъехать вместе с табуреткой. – Тор, ты уверен, что стоит тут…пить и все такое?
– А что? – Торрен застыл, не донеся кружку до рта.
Мист молча показала на плесень.
Торрен наклонил голову, разглядывая, и на его лице забрезжило прозрение.
– Что-то не так? – участливо спросил парень из-за стойки, и его некрасивое, резкое лицо было полно поддельной заботы, а в синих глазах мелькал, пропадая, хищный огонек.
Торрен указал кружкой на густые, серовато-черные заросли плесени на стойке.
– О, – сказал юноша самым приветливым тоном. – Это Евинатий. Он тут живет.
– Плесень? – с оттенком ужаса уточнила Мист.
