– Я боялся людей, – послушно повторил за подсказкой Эррах, глядя на Мист с бессловесным восхищением и обожанием. – Когда магия стала истаивать, я, он, Эрил, и его учитель продолжали жить в Сидонии, потому что учитель сказал, это все глупость, бежать нельзя, надо оставаться и жить, и ассимилироваться с людьми. А потом пришли серые и всех ловили, и вешали. Учителя повесили, я, он, Эрил, сбежал. Долго прятался.
– Он в лесу жил, а сам охотиться не умеет! – подвякнул Торрен, и Мист швырнула в ту сторону подушкой. Та ударилась о стену и стекла вниз неуклюжей каплей. – Не жрал! И ему ЛЛоединн виделась!
– Это когда я, Эрил, он обобрал… труп ар-Дейдре под Сидонией и посох нашел, – сказал Эррах, с трудом озвучивая чужие воспоминания. – В посохе была остаточная энергия, и постепенно получилось его использовать, хоть и не на полную мощь. А он, я – жить хотел, и стал по своему… ассимилировать людей.
– А правы мы были про Сидонию-то, – проворчала Мист, подгребая к себе вторую ближайшую подушку с щедрого ложа Калеба. – Ты прав был, слышишь, Тор? Правильно угадал референс, когда Гронс нашел тело.
– Глядь, Мист признала меня правым, – обрадовался Торрен и доверчиво выглянул из-за края проема, чтобы тут же получить в рожу метко запущенной в его сторону подушкой.
– Есть, – возрадовалась Мист и, более не глядя на своего напарника, снова обратилась к Эрраху, скромно колупающего ноготок на руке. – Где ты вырос?
– В Сидонии, – отозвался эльф, рискнув бросить на Мист новый обожающий взгляд. – Он, Эрил, я – сирота. Учитель взял на воспитание в раннем детстве, ему подкинули младенца, он говорил.
– И в Рилантаре не бывал? Знаешь, где это?
Тот покачал головой.
– Но эмиссары рассказывали путь до Эль-Саэдирна, и я, наверное, смогу вспомнить и найти. Не уверен, – добавил Эррах, прислушиваясь к чему-то внутри себя.
– Эль-Саедирн? – с сомнением повторила Мист. – Это…туда эльфы ушли?
– Говорили, да.
Девушка потерла подбородок. Ценность Эрраха для науки, общества и лично Мист внезапно резко возросла, но признавать это вслух она считала преждевременным.
– Что ты умеешь, кроме как дурить головы селянам? Чем ты можешь быть нам полезен?
– Я, – Эррах дернул головой, словно сдерживая попытку обернуться на успешно заткнутого Торрена. – Я знаю эльфийский язык, как живой, и могу помочь с переводом, найти ошибки. Знаю названия трав и других ингредиентов, которые часто используются в алхимии. А Торрен обещал научить меня сражаться.
– Да-да! У него получится, – донеслось из-за угла.
– Ох уж этот Торрен, – скривилась Мист. – А ну как кто рожу твою белесую разглядит и уши?
– Я буду в капюшоне ходить, – отозвался Эррах, почувствовавший слабину. – И в маске! Мы нашли артефактную маску, она как шлем. А говорить можно, что у меня карвия, – назвал он болезнь, которую и сама бы Мист выбрала для прикрытия. Она не была заразной, поэтому ее не боялись, но больной этой дрянью, сам испытывая сильные страдания, становился настолько отвратителен, что вызывал только ужас и жалость.
– Хитрая задница, – резюмировала она. – Вернее, хитрые задницы – две штуки. Пепельные душонки. Тор! Готовить будешь ты, понял? Я на троих кашеварить отказываюсь.
– Вот и ладно. Все равно то, что ты готовишь, жрать никак нельзя, а теперь, как великой колдушке Моррайт, тебе и не по статусу кормить всяких эльфов и людишек.
– Вот это ты сейчас правильно сказал, – похвалила Мист, потягиваясь и с отчетливым удовлетворением наблюдая, как два считающих себя очень умными и хитрыми заговорщика обмениваются тайными знаками, поздравляя друг друга с победой. И когда только успели сдружиться?.. Хотя тощий, мелкий, светловолосый Эррах наверняка напоминал Торрену его потерянного друга. Видимо, дело было в этом. – Я надеюсь, вы закончили грабить награбленное и готовы выступать по первому зову?
– Конечно! – с энтузиазмом ответил Торрен. – А когда будет первый зов?
– Сейчас, – приняв решение, Мист заставила себя подняться, встав вместе с миской и торопливо добирая из нее кашу. – И без того уйму времени потеряли. Берите свое барахло и валим уже отсюда.
– Мист! – спохватился Торрен, втряхивая себя в походный рюкзак и расправляя ремни. – А, Мист?
– Чего тебе еще?
– А можно я попробую пройти через метку? Вдруг у меня теперь получится? С учетом обстоятельств?
Мист смерила его пристальным, изучающим взглядом, потом кивнула, выходя из двери тайной части покоев Калеба.
– Вон метка Келэб, – указала она на плиту в углу. – Попробуй пройти до вершины башни – это мит-Келэб, и обратно.
Торрен радостно закивал, застегивая последние пряжки и переворачивая ремни, а Эррах с явным сомнением переводил взгляд с одного на другого.
– Это так вы попали в Башню? Магией?
– Да, через метку, – кивнула Мист, не видя смысла это скрывать. Чтобы пользоваться переходами, нужно было не только знать имена Башен, но и носить внутри себя Багровый огонь, который она привыкла видеть только в своих руках. Впрочем, обе ладони Торрена покорно засветились, хоть и очень бледно, когда он поднес их к метке.
