– Ты изменила его, пустив в него Тьму, что лежит вне Доменов и приходит лишь по зову Багрового мага, – выгнула бровь демонесса. Лед, непрозрачным панцирем сковавший груду трупов, начал исчезать, но не таять, а словно растворяться в воздухе, уходя в небытие, подтачиваемый холодными струями не утихающего ветра, который словно бы с двух сторон бил в него, и одновременно словно объедались реальностью и ледяные пики по всему храму. – Его Тьма принадлежит тебе, значит, и он весь – тоже.
Мист покачала головой, недовольно косясь на жертву своих экспериментов. Эрил же с трудом поднялся на ноги и с благоговейным ужасом смотрел на Амариллис, словно видел впервые.
– А ты чего вылупился? – недовольно сказала девушка, потирая замерзающие руки. – Сам же вызвал, ничего нового.
– В том, что я помню, – осторожно сказал эльф. – Она была другой. Бледной и прозрачной. Сейчас она… более настоящая, чем я.
– Я – более настоящая, чем ты, огрызок чужой магии, – мило ответила Амариллис. – Конечно, сила призыва в присутствии настоящего мага куда выше, чем у твоего обломка, – демонесса щелкнула пальцами, втягивая между колеблющимися слоями реальности остатки льда. – Я забрала вашу жертву, она принята, и ваша просьба исполнена. Отпусти меня, Моррайт.
– Изыди в свой Домен, – с готовностью сказала Мист. Амариллис, конечно, казалась ценным источником знаний, но общение с демонами не казалось девушке слишком уж безопасным времяпрепровождением.
– Быть по сему, – холодное дуновение дыхания демонессы обдало Мист противными мурашками, и она поежилась, и Амариллис развеялась, словно ее и не было, и им всем пригрезилось.
– Глядь, а, – резюмировал Торрен, не зная, чего умнее сказать, чтобы не обсыпаться пеплом перед подозрительным эльфом.
– Да уж, – согласилась Мист, пытаясь хоть как-то собрать воедино мысли, разнесенные ледяным ветром с оборотной стороны реальности по закоулкам мозга. – Эй, ты, как тебя? Эриахиль, Светоч Сумерек. Есть там ловушки, в сокровищнице твоей?
На новое именование Эрил вскинулся, словно его изнутри дернули за струны, даже взгляд изменился, став прозрачно-отсутствующим – у Мист на секунду возникло ощущение, что Домены смотрят на нее сквозь его пустые глазницы.
– Нет, Моррайт, ловушек нет. Все было защищено властью Домена Холода, – вежливо ответил он, словно прислушиваясь к чему-то, зовущему изнутри. – Я проходил свободно.
– Вот, значит, пойдешь первым, – пригласила его широким жестом Мист. – Эриахиль, – повторила она в порядке эксперимента, снова с интересом наблюдая странную дерганую реакцию у эльфа. Словно бы когда она называла их спектрального воина Симорелем: паскудник Мейли так и назвал тогда их морока: ард-Синторин эр-Мор Сиэнн, Симорель. И воитель прошлого отзывался именно на “Симорель”, игнорируя Сиенна и все остальное. Так и ард-Рахиллар тер-Иандэ Эрил, чем бы он ни стал после своего изменения, куда очевидней отзывался на это новое, неизвестно откуда пришедшее на ум Мист имя.
– Да, Моррайт, – покорно согласился эльф, немного нервно вытер кровавые, в колкой ледяной крошке руки о свою хламиду и пошел к двери.
Торрен подергал подругу за рукав.
– Думаешь, ему стоит идти первым?
– А мне тебя жальче, я тебя дольше знаю, – свистящим шепотом ответила Мист.
– Да сама б первой и шла. Этот-то какой-то странный. Как будто не в себе.
– “Глядь”, так я и пожертвовала самым ценным участником экспедиции, – фыркнула девушка. – Пусть это пепел знает что сначала докажет свою ценность и полезность и все остальное, а потом я уже стану его защищать и оберегать. А что он не в себе, это точно. Представь, если бы ты был зубастой тьмой, а тебя запихнули в какое-то глупое тело, которое считает, что его зовут Эриахиль?
Торрен, очевидно, попытался представить, но получилось у него плохо. Вместо этого он вздохнул и подвинулся к эльфу, маяча у него над плечом, готовый, если что, помочь и поддержать. У Торрена было большое сердце – он даже не очень задумывался о том, что, технически, Эрил был именно тем Калебом, который грабил караваны и отдал приказ об убийстве их обоих, и его, и Мист. Смерть словно списала все счеты, а Торрен был железно уверен, что Калеба убил, и к ним мстить пришел уже шустрый труп.
Эрил осторожно открыл дверь: тянуть ее наружу пришлось всем весом, она была тяжелой, но петли были отлично смазаны и не скрипели, и за нею была темнота. Эльф переступил с ноги на ногу и сделал маленький шаг внутрь. Ничего не произошло, только на его лице, обращенном во мрак сокровищницы, появилось какое-то странное, несколько изумленное выражение, словно он не знал, должен ли удивляться.
– Эй, – Торрен ткнул его в поясницу. – Ты чего?
– Я все вижу, – сказал эльф, озадаченно оборачиваясь. – Я не могу понять, должен ли я видеть, или нет.
– Эрил – не должен, – отозвалась Мист. – Эльфы, обычные эльфы, в темноте не видят. А вот Эриахиль…Эррах, должен.
– Эррах? – эльф перевел взгляд своих прозрачных, лишенных зрачков глаз на Мист.
