Мист и Эррах молча пристроились по сторонам от Тора, когда тот двинулся обратно по дороге, мимо хорошеньких крестьянских домиков пригорода, облепившего город-крепость со всех сторон. Тут явно давно особо беды не знали: все постройки были ладными и надежными, улицы мощеными, подворья – без высоких заборов. По довольно широкой улице, ведущей к городу, они прошагали обратно до тех пор, пока ворота не скрылись из виду. Только только Мист позволила себе выдохнуть: против логики, она ужасно боялась, что Видящий передумает и решит их немедленно казнить. Силы, конечно были не равны – что там какая-то одна смена стражников против единственной волшебницы этого мира и Хладогрыза в руках Торрена, но неприятностей не хотелось совершенно. Тем более, что они уже не так уж давно привлекли негативное внимание Видящих даже не один, а, минимум, два раза.
– Совсем нюх потеряли, – пожаловался Торрен, печатая шаг и вздымая облачка мелкой дорожной пыли. – Я, значит, к ним со всем уважением, а они? Да подумаешь, не велика беда, даже если б на нас набросился кто-то. Договориться всегда можно.
– Да прям, – отмахнулась Мист.
– Да прям. Только доводы надо подбирать грамотно, – он похлопал себя по ножнам меча. – Хладогрыз знаешь какой убедительный?
– Знаю. И мертвого убедит, – Мист рассеянно потерла запястье.
– А то, – Торрен остановился возле колодца, отмечавшего своим расположением что-то вроде деревенской площади, и, размышляя, закинул ведро вниз, чтобы достать воды. Мист тут же присела на край каменной кладки, болтая ногами, а Рах молчаливо пристроился рядом, чувствуя определенную вину за то, что из-за его маскировки им не удалось войти в город. Напившись прямо из ведра, Торрен вылил и заново наполнил все их фляги, на всякий случай. Пока он возился, из ближайшего дома вышла женщина средних лет, видимо, заметив их в окно, и окликнула от калитки:
– Милки, что носы повесили?
– Да вот, теть, – тут же проныл Торрен, вкатываясь в родной образ простоватого, доброго парня, незатейливого, как лезвие его меча. – Прогнали нас, в город не пустили. Понимаешь, из-за того, что у нашего меньшого – карвия. Так то разве ж преступление?.. не виноватый он, и не заразный, что ж нас не пускать-то?
– Ой, же неладно там, за стенами, – отозвалась женщина, выдвигаясь из-за калитки с явным намерением славно поболтать. Понимая, что сейчас незаменимый в таких делах Торрен сцепится языками с болтливой кумушкой – и это надолго, Мист поерзала на краю колодца, устраиваясь поудобнее. – Ой и как неладно, неча там делать таким славным ребятам!
– А что творится-то, теть? – оживился Торрен, переворачивая общественное ведро и садясь на него верхом. На свою собеседницу он смотрел таким незамутненным и любопытным взглядом, словно вообще в первый раз услышал о местных неурядицах.
– Да вот по весне погиб наследник нашего лэра, Вейларис, – вздохнула женщина, делая рукой благословляющий знак. – Пусть он в мире б упокоился, наконец.
– А, что, не упокаивается?
– Да ходит же, бродит там, в городе, не то призраком, не то трупом живым. Убивает иногда, иногда отпускает. Вот и волнуются люди, – вздохнула кумушка. Достав из кармана в складках юбки два яблока, она протянула их Торрену и Мист, старательно обходя взглядом скромно присевшего у ног Мист Эрраха. Мист, поблагодарив за яблоко, обтерла его о себя и протянула вниз, Раху, а Торрен тут же вгрызся в свое, брызгая соком. – А уж такие нервные могут и взаправду на вашего братца озлобиться. Трудно им, бегут оттуда, кто может. А ведь такое благословенное место было! Столько лет никаких бед.
– У вас тут красиво очень, – искренне похвалила Мист. – И живете вы так, ну, вольно. Без высоких заборов и все такое. Видно, что кругом добрые люди, и война давно до вас не долетала.
– Очень давно, – покивала женщина. – Да и бед никаких не было, ни болезней, ни татей – с тех пор как Имрейс-то построили, так и благодать. Говорят, был род Имрейсов осенен Эйном, да вот теперь отнял он свою милость.
– Глядь, еще все и поправится, – жуя, невнятно утешил ее Торрен. – Эйн наш единый всемилостивый, бывает, испытания шлет нам, чтоб веру, значит, испытать. И ежели ваши Имрейсы пройдут с честью через это время, еще большим благом осенят их небеса.
– Да уж мало надежды-то! Сидит лэр в своем замке, скорбит денно и нощно, и слышать не желает о том, что сын его по городу лютует! Только чужака какого-то приветил, все с ними советы держит. Мож, из-за того и Вейларис пришел по людским душам-то, что отец его невесть чем занят.
– А что за чужак? – подала голос Мист.
– Да явился, – с возмущением заквохтала женщина. – Выстрок черноперый.
– Что, прям таки и черноперый? – удивилась девушка.
– Плащ у него такой, – описала селянка.– В перьях весь черных. Вот с ним светлый наш лэр и стакнулся, а в городе всем его брат младший и дочь заправляют. А много ли они накомандуют? Только на правителе благословение Эйна лежит, только через правителя и край процветает.
– Мде, – согласилась Мист, автоматически растирая запястье.
