Искры на время погасли, опустошённые, я почувствовал, как солнечная форма спадает — вот-вот вернусь в материальное тело. Вырвался из Командора и отлетел подальше, вжух, добро пожаловать, сломанная рука, ужасная рана в животе и иссечённое осколками трезубца плечо. Боль заполнила с головы до ног, я скорчился, надеясь, что не потеряю сознания, и дал регенерации делать своё дело.
Мы с Хаддари висели напротив друг друга, искалеченные, каждый бессильно сверлил взглядом врага.
— Опасный противник, — проронил Командор, его хвост обмотался вокруг развороченного торса, помогая тому срастаться, а обрывки чёрных крыльев скверны бессильно свисали вниз, от них мало что осталось. — Из какого ты мира, смертный?
Говорить название нашего мира тому, кто уничтожил как минимум одну планету, я, разумеется, не стал. Боже, да явись его армада на Землю прямо сейчас, они могли бы играючи истребить большинство человечества. Людям нужно время, чтобы сильнейшие поднялись в Башне, стали хотя бы двухсотых уровней и смогли тягаться не с крутыми, но хотя бы с большинством обычных врагов во вселенной. А пока Земля слишком слаба: приходи и забирай. Нет, тайро ни в коем случае не должны узнать про наш мир.
— Не отвечаешь? — усмехнулся он, кашлянув кровью. Я видел, как одно из сердец, разорванное взрывом, срастается, а рёбра распрямляются и крепнут с каждой секундой. — Ничего, ты истратил все свои козыри.
Он трудно вдохнул, но лицо не дрогнуло, этот воитель презирал слабость и боль.
— Легионеры зовут меня «Непобедимый», – сказал он хрипло. — Хоть это и несправедливое прозвище: я бывал побеждён. Но всякий раз выживал, так будет и сегодня. Тело лишь тело, оно срастётся; я восстану и легко завладею твоим, и твоего собрата. А став кормом для скверны, вы расскажете мне всё.
— Подавишься, — только и выдохнул я. Говорить с ним по-человечески сил не хватало.
— Большая воля к победе у столь начинающего бойца, — кивнул Командор. — Нам понадобятся такие воины.
— Запомни, как тебя победили нубы серого ранга. Непобедимый.
Тайро уставился на меня с напряжённым вниманием. На самом деле он уже чувствовал, как что-то идёт не так. Регенерация… была слишком сильной.
— Что ты со мной сделал?
Знаете, что будет, если влить в тело живого существа слишком много виталиса или дать его собственным слишком могучим жизненным резервам полную свободу? Они начнут бесконтрольно расти. Как раковые ткани, вспучиваться, меняться, криво разрастаться, забивая собой всё.
Я смотрел, как на сердце тайро нарастает уродливая корка бессмысленных тканей, клетки которых просто росли ради роста; как половина его лица оплывает в отёке, а искалеченная рука скрючивается от двенадцати пальцев, сросшихся в ком. Как горло забивает раздувшийся чирей, а кишки нарастают так, что бугрятся под бронёй живота, но они стали сплошными и непроходимыми. Я не видел, как в кровеносных сосудах тайро образуются маленькие комочки, врастающие в стенки сосудов — и многие другие вещи, которые происходили с ним в данный момент. Ведь регенерация 300 хитов в раунд — не шутка, а максимальное безумие торжества жизни в отдельно взятом теле.
Причём Хаддари не мог умереть, ибо второй узел регенерации, работавший нормально, делал всё, чтобы спасти хозяина и помогал его органам, поражённым раковыми тканями, бороться за жизнь. Это превратилось в мучительную, всепожирающую и самопоглощающую гонку выживания, где одна часть сил организма пыталась его спасти, а другая разрастись максимально хаотично, искажённо и стремительно.
— Что ты… как… — забулькал Хаддари, силясь преодолеть самого себя.
Но Командор проиграл непобедимому воину с семью тысячами хитов, владельцу адских резистов и мощнейших жизненных резервов. Судороги и очаги деформации вспучивались по всему телу тайро, скверна содрогалась, теряя контроль, и отваливалась кусками. Воитель изогнулся и закричал, он пытался когтями более-менее нормальной руки содрать себе лишние наросты, раздирал живот, чтобы добраться до лишних органов и вырвать их оттуда… Крик затих, потому что горло Хаддари почти полностью заросло, и он лишь судорожно хрипел, вынужденный каждые несколько секунд разрывать себе горло когтями, чтобы продолжать дышать.
Свет, освещавший Ядро, дрогнул и угас, всё погрузилось в темноту, а потом перезагрузилось и осветилось снова. Гормингар переформатировался и переродился, нам удалось дотянуть время, и пока что все, кроме Оберина, были живы!
— Ну и ну, — сказал голос, звучащий повсюду, и теперь в нём было чуть больше явных эмоций. — Мой План едва не потерпел фиаско. Но вы исполняете его самым неожиданным образом.
