— Призывай и скажи Ормангору, что ты и твои отражения из разных миров обыскали весь Базарат и убедились, что новичка с потенциалом археона здесь нет. Понял?
Гиен слабо замотал головой, нет, нет, ни в коем случае.
— Призывай, сволочь, или прямо сейчас кинжал демонов выпьет твою душу.
На морде охотника отразилось отчаяние. Он боялся и владыку, и алого кинжала, и меня. Меня меньше всех, а вот гнева владыки и смерти от демонического клинка примерно одинаково. Но гнев владыки необязательно будет смертелен, а вот выпивание души — более чем. Паук медленно полз ко мне, чёртова неуязвимая тварь, как же с ним справляться? Я вдавил клинок в грудь ищейки, и Хорум мучительно застонал.
— Призову, — прошептал он. — Призову.
— Хорум, запомни: ты можешь выдать меня богу, но тогда даже он не успеет тебя спасти. Я отдам клинку архидемона приказ, и он выпьет твою душу.
Это была наглая ложь, я не мог отдать приказ кинжалу на расстоянии. Но Хорум об этом знать не мог, а по-другому провернуть план не получалось. Стоять рядом с ним в момент, когда явится божество, который меня разыскивает, я уж никак не мог.
— После этого не то что воскрешение Башни, даже боги тебя не спасут, спасать станет нечего, ты понимаешь? Так что только начни говорить что-нибудь не то, и сразу конец.
Гиен сдавленно и утвердительно застонал, алый клинок жадно пил его последние жизненные силы, у несчастного не осталось воли сопротивляться. Он смотрел на меня сломлено, ожидая смерти или освобождения.
Я сдвинул шейный платок Хорума так, чтобы он закрывал кинжал, торчащий в груди; отошёл подальше от центра мостовой и сел в кресло-качалку, наблюдая, как паук ползёт ко мне, шевеля волосатыми лапами по мостовой. Он двигался медленнее, чем раньше, видимо, преодоление щита виталиса от Шелеста не прошло для моей немезиды даром. Но скоро он доползёт…
Если план сорвётся, я сделаю фазовый прыжок к пауку и дам себя укусить. Хотя так пророчество всё равно исполнится, ведь тогда и Ормангор, и местный владыка Выгоды Обу-Хурай узнают обо мне. Наверняка хозяин Базарата, под защитой которого я окажусь после воскрешения, присвоит меня и продаст Азурандару подороже. Исход в итоге будет одинаков…
Какой же безумный план, я насчитал уже пять пунктов, по которым он может не сработать. Что ж, немного поможем судьбе.
Вы применили достижения Счастливчик II и Счастливчик III, +3 к удаче навсегда и +8 к удаче на одну минуту. Внимание: ваша удача впервые превысила 10 (и в данный момент равна 15-ти), вы получаете пассивную способность «Улыбка Фортуны», которая действует на протяжении одной минуты.
Моя удача мгновенно стала сверхчеловеческой, мир вокруг словно блеснул и подмигнул, всё стало каким-то ироничным, страх и чувство провала и тупика отступили. Вот как, наверное, чувствовал себя Гарри Поттер, выпив Felix Felicis. Ну, фортуна, не подведи.
Хорум выплюнул особое слово, и сразу же, моментально ночь разверзлась яркой стеной огня. Пространство распахнулось, из высоченной прорехи повалил едкий дым, заполнивший площадь от канала до магазинов. А там, за прорехой, возвышался подобный башне великан с серо-голубой кожей, напоминавшей ожившую глину, и его глаза пылали яростными лакунами, полными лавы.
И этот громадный великан был недоволен. Лава бурлила у него под ногами, каменные иглы-скалы воздвигались вокруг и тут же ломались, обрушиваясь в огненный поток. Владыка четырёх стихий выглядел одновременно спокойным как лёд и разъярённым как вулкан перед взрывом. Услышав зов, он тут же распахнул портал и впился огненным взором в Ищейку:
— Наконец-то. — голос был тихий и сдержанный, но полный сжатого рокота, он заполнил весь квартал, и окна домов дрогнули в страхе. — Где он?
Сердце ёкнуло при виде Ормангора и сдержанной мощи его голоса. Сейчас гиен хрипло крикнет: «Вот он!» и укажет в мою сторону, тогда всё будет кончено.
Но я видел страх и сломленность в глазах Хорума. Охотник боялся гибели души больше всего на свете. Об этом говорили и все его методы: действовать чужими руками, призывать иллюзии и обманки, полагаться на помощь своих отражений, использовать слова силы на блокировку и контроль; нападать неожиданно и хитро на того, кто слабее. Все признаки ярко и выпукло очертили в моих глазах портрет ищейки: расчётливый, пугающий и хитроумный, Хорум был трусом. Он скорее соврёт богу в надежде сейчас выжить, а потом сдать меня ему и получить-таки награду. Чем героически крикнет под страхом немедленного разрушения души.
Или я ошибаюсь? Из какого теста сделан Ищейка? Что в нём пересилит: отвага или страх?
Я понял, что не дышу.
