Глаза закрылись, и наш краткий друг замолчал навсегда. Мы с Орчаной уставились на скрюченное тельце, ну давай, оживление системы, сработай. Может он оживёт в полных силах и протянет достаточно, чтобы мы как-то смогли присобачить модули жизнеобеспечения? Но чуда не произошло, Валла не ожил, молчание было нам ответом.
Сверху послышалось хлопанье крыльев, и мы увидели, как Кари, мокрая от усилий, тяжело дыша тащит в 1/50 G ходячий доспех с Шиссом внутри, а также приклеенного к нему и явно мёртвого (трудно жить без головы) полутонного Молотобоя. Картина была психоделическая: тоненькая фигурка, тоненькие крылья, и чудовищный груз. Что-то из серии про муравья, способного тащить вдесятеро больше собственного веса. Кари донесла ношу и с протяжным стоном опустила на островок.
У нас не было времени, чтобы выслушивать подробности эпической битвы Оберина и Шисса с кентавром, не было времени рассказать им про свою и особо зализывать раны тоже стало некогда, ведь бесформы всё ближе. По моим прикидкам, им осталось не больше двадцати пяти минут, чтобы нас догнать.
Я быстро и сухо объявил о смерти Валлы, сказал Орчане собрать лут с нашего киборга, с кентавра, сновидца и его помощников. А сам подошёл к необычному прибору, в спирали которого катался вверх-вниз гладкий полированный шар. Увы, никакого экрана с надписями, и даже какой-нибудь дурацкой печатной перфоленты с графиками тут не было. Просто спиральная конструкция на треноге, шар с лёгким металлическим шелестом мотается туда-сюда. И как понять, что это и зачем?
— Кари, обыщи палатку, может там есть инструкция к устройству.
Я почти не шутил, ведь вряд ли сновидец-самурай был спецом по полевым исследованиям. Скорее всего, его сюда послали как наиболее подходящего кандидата, но инструкцию дать вполне могли.
— Припасы, пригодятся, — сообщила Кари через минуту. — И больше ничего.
— Чёрт.
— Когда мы лежали в засаде сверху, я расслышала их спор, — сообщила шпионка. И правда, у неё ведь почти такие же высокоразвитые чувства, как у Валлы! — Сновидец сердился, что шар катается с непостоянной амплитудой, искажение меняет её и не даёт прибору нормально подействовать и записать на шар скан всей области вокруг нас.
— Вот оно что.
Стало ясно, чего они тут вообще делали. Катаясь по спирали, шар записывает энергетический фон, все полевые возмущения и характеристики этого места. А потом знающий специалист, считав их с шара, сможет сделать выводы.
— Наверняка командующий рейдерами послал таких маленьких отрядов с приборами штук пять-десять по планете. Чтобы собрать данные и что-нибудь понять.
— Что-нибудь важное? — торопливо спросил Уилл, которому хотелось быстрее свалить отсюда вниз.
— Мы-то не сможем, — хмуро сказала Орчана. — Только этот гад знал.
Она кивнула на труп сновидца, и внезапно у меня родилась совершенно безумная мысль. Среди моих игроков был опытный биолог, и однажды мы с ним два часа спорили и обсуждали, сколько именно времени после смерти ещё функционирует мозг и какие именно функции будут отключаться в каком порядке. Самое смешное, что выводы из этого спора нам так и не пригодились в той игре — но они были очень интересны. И они пригодились мне сейчас.
— Клетки мозга живут до шести минут, — пробормотал я и рывком опустился к самураю, схватил его голову обеими руками, закрыл глаза и выпустил энергию ментала, не скупясь на потраченные энзы.
Ведь мёртвый уже не мог сопротивляться, и проникнуть в обрывки его памяти стало куда проще, чем раньше. А недавнее оледенение охладило голову и помогло клеткам сохраниться дольше.
Вы успешно воссоздали эффект заклинания «Ментальная чувствительность»… Вы успешно воссоздали эффект заклинания «Чтение памяти»… «Снять ментограмму»… «Обращение к мёртвому». Я смоделировал буквально всё, что пришло в голову.
Бессвязные и невнятные образы из гибнущего мозга замелькали, бросая меня то в экстатическое торжество, то в холодную дрожь. Чужие чувства становились моими, хоровод состояний теснился внутри. Страх смерти, проигранный бой, боль и ярость, торжество победы над крутейшим соперником, опасность, раздражение, интерес. Чувства погибшего отматывались в обратном порядке, и мой разум наконец дотянулся назад, к моменту, когда Эвелар коснулся шара и заклинанием ордиса снял его отпечаток. Эвелар. Так его звали.
Поток перебивающих друг друга мыслей, чувств и воспоминаний кружил голову, клетки чужого мозга умирали, и мыслеформы теряли связность, безумие накрывало меня с головой. С тяжким вскриком я высвободился из разума, уже почти ушедшего в небытие, и гипнотическое мельтешение прекратилось.
— Съешь, — Кари буквально вложила мне в рот какую-то ягоду, я послушно разжевал её, и в голове прояснилось. Ужас, какая кислая.
— Спасибо.
Картина всех знаний Эвелара сложилась с моими познаниями системы, и я кое-что понял, очень интересное. Но времени рассуждать и объяснять не было.
— Надо прыгать дальше!
