Мне и самой было не по себе. Если Дима и есть наш убийца, то что нам делать? Что будет дальше?
Чтобы разрядить обстановку, я включила телевизор.
«Из-за продолжительного сильного дождя вчера в 21:00 были затоплены станции метро „Спортивная“ и „Чкаловская“, – сообщала девушка на экране. – Их пришлось закрыть для входа пассажиров. Однако последствия затопления быстро удалось устранить, и сейчас станции работают в обычном режиме».
– Ни фига себе! – удивилась Катя. – Даже метро затопило!
– Да, такого не было с тех пор, как достроили дамбу, – поддержал разговор Паша, вяло ковыряясь в тарелке.
– А помните прорыв между «Лесной» и «Площадью Мужества»? – подал голос Костя, уже прикончивший свою котлету.
Все стали обсуждать затопления и закрытия метро, а я думала о своём. Я думала о маме.
Вот говорят ведь, что все проблемы из детства. Но я только после Пашиного рассказа поняла, что это мама всегда считала меня ведьмой в самом плохом смысле. Именно её голосом звучало это слово в моей голове! Она никогда не рассказывала, что во время операции у неё было видение, никогда не говорила, какие выводы из него сделала. Выходит, что она звонит мне, требует от меня откровенности, а сама скрывает от меня истинное положение вещей! Но так только хуже! Пусть она молчала, но я чувствовала вокруг ауру своей неправильности. Я не понимала, в чём дело, просто впитала, что я какая-то не такая, опасная, ненормальная. Став старше, я решила, что дело в моей магии. Но что, если дело просто в маминых домыслах?
От этих мыслей пропал аппетит. Горло предательски сжалось. Захотелось позвонить маме и закатить хорошенькую истерику. Такую, настоящую, с воплями «Ты сломала мне жизнь!» или «Как ты могла называть меня ведьмой!».
– Я сейчас, – бросила я и встала из-за стола.
В ванной я включила воду и минут пять бессмысленно смотрела, как она уходит в слив раковины. Из глаз текли слёзы.
Не позвоню я и истерику не устрою. Потому что маму не переделать. Потому что уже поздно. Я выросла и сама могу решать, ведьма я или нет, нормальная или нет. Нельзя позволять детским обидам влиять на всю дальнейшую жизнь. Это и называется – повзрослеть.
Погода снова испортилась. Подул сырой ветер, который будто умел проникать под кожу, небо почернело, и пошёл дождь. Пока мы с Пашей добежали от такси до Дома Зингера, успели промокнуть почти насквозь.
– Кажется, это самый мерзкий ноябрь в моей жизни, – заметила я уже в лифте, стряхивая с куртки воду.
Паша странно на меня покосился.
– Я имею в виду погоду, – добавила я.
– А я думал, ты про убийство.
Великий Магистр уже ждал нас в своей круглой комнате. Неужели это в самом деле его кабинет? Или он приходит сюда на встречи, чтобы выпендриваться перед посетителями?
– Здравствуй, Дима, – сказал Паша.
– Здравствуй, – ответил тот, подняв голову от ноутбука.
– Расскажи-ка мне, какие дела связывали тебя с Максимом Гольцем?
Дмитрий сразу напрягся, глянул на меня и закрыл ноутбук.
– Что-то я не понял: при чём здесь я?
Пашино лицо было темнее неба за окном.
– Мы нашли твой след на ручке в квартире Максима. Мы нашли удалённые файлы с твоим именем на его ноутбуке. Мы узнали, что Максим работал на тебя. Можешь прокомментировать это?
Москвичёв встал и прошёлся перед нами, а потом заговорил, отвернувшись к окну, как делают герои фильмов. Мне это всегда казалось неестественным, и я впервые видела, чтобы так делал реальный человек.
– Вот как всё некрасиво получилось. Тогда я ещё не знал, что так будет.
– То есть ты подтверждаешь, что Максим работал на тебя?
Глава Ордена обернулся к нам.
– Да, я подтверждаю.
– Почему ты не сказал? – продолжал недоумевать Паша. – Зачем ты удалил его файлы?
– Видишь ли, когда он пропал, я ещё не знал, чем это может обернуться, поэтому удалил файлы с его компьютера. Я не хотел, чтобы полиция связала его исчезновение со мной.
Мальчишеское лицо так и горело честностью. И это означало только одно: он врал.
– Но я же не полиция! – возмутился Паша. – Почему ты мне не сказал?
Дима на крошечную секунду помедлил с ответом, но потом всё-таки произнёс:
– Я не хотел, чтобы ты видел мою личную выгоду в раскрытии этого дела. Мне нужно было, чтобы ты работал над ним, как над любым другим.
– Хватит нести чушь! – Кажется, не только я замечала неловкую игру Димы. – Ты надеялся, что я не узнаю о твоей причастности! Может, ты и расследование затеял, чтобы я невольно помог тебе скрыть всё от полиции?
Магистр встал напротив него и выпрямил спину.
– То есть ты обвиняешь меня в убийстве? – поинтересовался он.
– Из-за утаивания информации ты – наш главный подозреваемый! – выпалил Паша.
– Если Макс работал на меня, это ещё не означает, что я его убил, – сказал Дима ледяным голосом.
– Не означает, – подтвердил инквизитор. – А как, по-твоему, выглядит, что ты скрыл этот факт, а кроме того, пришёл в квартиру Макса сразу после его смерти и стёр файлы?
– Я не убивал Светлану и Максима, – отрезал Дмитрий. – Всё остальное – нелепое совпадение и недоразумение. Больше мне нечего сказать.
Паша сжал кулаки.
