Утром снег остался лежать. Солнце не спешило отдаляться от горизонта. Сегодня оно решило выглянуть ненадолго. Сколько продлиться зима? День, два? Может быть, она наступила в этом месте навсегда? Пар густо шел изо рта. Трава зеленела в редких пробелах, где еще не обосновался снег. Поверхность походила на белого пятнистого медведя. Светлые прозрачные облака путешествовали отстраненно, холодно. Крепость застенчиво оделась в прекрасную одежку, соответствующую погоде. Испуганные внезапными переменами птицы уже начали грезить о весне. Пока червяки выползают из земли у них еще есть возможность полакомиться. Интересно, куда эти птицы полетят, если мороз окрепнет? Тоска.
Вивай, закрыв лицо руками, тихо плакала.
Альтер воткнул лопату рядом с собой и тяжело выдохнул. Его лицо ничего не выражало.
Вместе с ним мы опустили наспех сколоченный гроб с телом Рондо. Всю ночь я занимался тем, что вспоминал его, когда собирал корабль в мир мертвых. Вспоминал каким он был гордым стариком, как был немногословен, но иногда давал жару всем юсдисфальским философам вместе взятым. Я вспоминал, как впервые мы пожали руки, как он излил мне свою душу. Я вспоминал, как часто он прикрывал мне спину, как давал отдушину, чтобы я мог выговориться, пусть и в стихах… Наконец, вспомнил его последнюю улыбку, когда он решил сделать то, что сделал.
Я сказал:
Мне казалось, что всю оставшуюся жизнь, каждую ее секунду, я буду жалеть, что был слишком благороден, чтобы прочесть то письмо, каждая буква которого отравлена ядом таким же смертельным, как тот, что содержался в кулоне. Но еще больше я буду жалеть, что в тот далекий вечер, когда он прочитал мне свои стихи, я был слишком пьян, чтобы понять, какая горькая истина за ними скрыта.
На следующем этаже тоже наступала зима. Сырая, но теплая, она не спешила терзать нас холодами. Мочила одежду, только и всего. Шел черный дождь, с листьями вместо капель. Они кружили, как снежинки, словно ничего не весили. Тут и там они вихрились, обступая каменные отголоски, куски древних руин.
Я чувствовал себя очень одиноко. Прошло два дня, и с тех пор мы почти не разговаривали. Смерть близкого друга так потрясла нас? Нет. Судьба Рондо послужила напоминанием о том, что ждет остальных. Абсолютно то же самое.
Может быть, мне просто показалось? А может и нет… черная ветвь, скрытая небесным туманом… Черное дерево рока. Мертвое дерево. Если мне и суждено умереть, я хочу умереть под его сенью.
В сердце кольнуло, дыхание прихватило. Я сдержал слезы. Смерть очень близко, очень-очень близко. Мне захотелось упасть в снег, закрыть лицо руками и горько заплакать. Очень жалко, Крау. Это ни с чем несравнимое чувство, которое может ощутить лишь человек тесно связанный со смертью и одновременно от нее очень далекий. Мысль о том, что твоя жизнь может закончиться… не будет больше трапез, не будет больше разговоров. Никогда ты больше не будешь ни за что бороться, а все, за что ты стоял горой: догмы, правила, принципы — все это вмиг покажется ничем. Иллюзия, которую ты построил лишь только для того, чтобы не замечать смерть. Не думать о ней. Ведь она так прекрасна и так ужасна одновременно. Она сражает королей и простолюдинов, богатых и бедных, старых и молодых, любящих и любимых. Смотреть в глаза смерти — все равно, что смотреть в бездну.
— Привал? — спросил Альтер.
— Да, укроемся у той колонны. Только ненадолго.
Он кивнул и пошел дальше.
Вивай обняла меня сзади:
— Черное дерево…
— Я тоже видел.
— Мы близко.
— Да.
— Я хочу, чтобы ты жил.
— Я хочу, чтобы жили мы.
— Иногда, это невозможно. Я умру, а ты будешь жить.
— Почему ты так думаешь?
— Предчувствие.
— У Альтера тоже есть это предчувствие. Уже очень давно, и он все еще жив.
— Смерти некуда торопиться.
— А нам есть куда. Идем.
Из колоны вырастала каменная статуя девы с кувшином в руках. Она сильно накренилась с течением времени. Альтер достал у меня из сумки свернутый брезент и обвязал его вокруг колонны. Я расчистил снег и прибил другой конец колышками поглубже в землю. Расчихавшаяся Вивай сразу забралась в наше простое жилище. Магическим пламенем я высушил нашу обувь, решив сэкономить небольшую кипу хвороста. Деревьев поблизости нет, а нам еще неизвестно сколько идти.
Я поставил небольшой котелок на две палки и принялся топить снег. Пусть не только вино нас греет, но и импровизированный чай из растений, которые Альтер когда-то посчитал пригодными.
Когда Вивай уснула, Альтер ушел на некоторое время в разведку. Он вернулся через полчаса:
— Я видел следы. Они шли поодаль от нас… метрах в пятистах. Направление определить не могу. Ха, компас здесь сходит с ума!
Он дал мне посмотреть на стрелку, которая каждые несколько секунд меняла свое направление. Я кивнул.
— Но что еще интереснее, эти следы были размером с меня.
— Шутишь?
— Нет.
— Прикрой, задувает. Где это?
