Из обрывков разговоров медсестёр, из путаных сведений своих соседей по палате, Кир понял, что власть в Башне захватил какой-то Андреев, а Савельев находится внизу, на АЭС. И, вроде бы эта АЭС сейчас в осаде, потому что Савельев — преступник, скрывал альтернативный источник энергии от людей, а теперь засел там и не хочет сдаваться новому Верховному правителю. Егор Саныч на все вопросы только пожимал плечами и талдычил, чтобы Кир молчал и не делал глупостей. Достал уже с этими глупостями. Всё, что мог, он, Кир, уже сделал. Столько глупостей совершил, что и не разгрести…
Сегодня днём, когда Егор Саныч сообщил ему, что они уходят, Кирилл обрадовался, как последний дурак. И когда они поднимались на лифте наверх (наверх! в груди Кира всё ликовало), он успел нафантазировать себе всякое, а когда на двухсотом этаже вдруг выяснилось, куда его собирается засунуть старый доктор, Кир снова впал в отчаяние. АЭС? Какая, к чёрту АЭС? Зачем ему на АЭС? Это же в самом низу, на нулевом уровне, как втолковывал ему Сашка Поляков. На двухсотом их осматривали военные, обыскивали чуть ли не до трусов, Егор Саныч нервничал и дёргался, а у Кира было ощущение, что ловушка, куда он угодил, как какой-то лох педальный, громко, с лязгом захлопнулась, и когда их погрузили в лифт, и лифт медленно потащился вниз, вдруг захотелось громко, в голос завыть.
Ника, если она была жива, наверняка оставалась наверху, а его везли под землю, к Савельеву, с которым Кир хотел встречаться меньше всего. Что он ему скажет? Как посмотрит в глаза? Как объяснит то, что Нику чуть было не изнасиловали и не убили по его, Кира, вине. Ведь это он — придурок, дегенерат, тупица, Кир не жалел для себя эпитетов — разболтал Кравцу, что Савельев жив. Если бы у него хватило ума промолчать, просто промолчать, возможно, они не стали бы похищать Нику. Потому что они не могли знать, что Савельев жив, пока сам Кир не брякнул это, попавшись в глупую ловушку для идиотов. Да и кто знает, может вообще всё, что сейчас происходит — переворот, блокада АЭС — всё это из-за того, что один дурак, то есть, он, Кир, не смог удержать язык за зубами?
Впрочем, выбора Киру Егор Саныч не оставил. Терпеливо объяснил, что им, точнее Лёхой Веселовым, интересовались военные, и что если они немедленно не покинут больницу, то Кира схватят и, вероятнее всего, убьют. И что деваться ему некуда, его найдут и дома у родителей, и в любом другом месте. И только внизу, на мятежной атомной станции, Кир может быть в относительной безопасности.
Ну да, конечно. Военные, которые его ищут, может на станции до Кира и не дотянутся. Зато Савельев, узнав о его художествах, пристукнет собственными руками. И будет абсолютно прав.
— Слушай, Кирилл, — улыбчивый очкастый Гоша продолжал болтать, явно стремясь подружиться с новым соседом. — А что там у вас наверху происходит? У нас говорят всякое. Что у власти какой-то Андреев, и теперь нет Совета, а есть правительство и министры. Как было ещё до мятежа Ровшица. И что теперь какие-то новые порядки.
— Говорят, закон тот вернут, — сказал Кир. В больнице возвращение закона было новостью номер один, все его обсуждали — от пациентов до врачей, хотя этот закон самого Кира волновал меньше всего, его голова была забита Никой. — А у вас тут как? Савельев здесь?
— Павел Григорьевич? Конечно, здесь. Он тут всем руководит. Я его каждый день вижу, — с какой-то гордостью сообщил Гоша.
«Нашёл чем хвастаться. Савельева он видит. Я бы всё, что угодно отдал, лишь бы его не видеть», — мрачно подумал Кир.
— А ты не знаешь, — задал он вопрос, который интересовал его больше всего на свете. — Ну, может, слышал что? Дочь его… Ника… что с ней?
— С дочерью Павла Григорьевича? Говорят, её в заложниках держат, ну этот, который власть захватил, Андреев. У нас каждое утро в полвосьмого планёрка, а после неё Павел Григорьевич на переговоры с этим Андреевым убегает. Прикинь. Я бы, наверно, не выдержал, если бы у меня кого-то из близких в заложниках держали, а Павел Григорьевич — кремень. Он вообще молодец. А спец какой крутой, ты не представляешь. Мы же тут такое дело делаем! Без этого Башне не выжить! Ты знаешь, что у нас тут? Атомная электростанция.
Кирилл неуверенно кивнул, и Гоша увлечённо заговорил, торопливо объясняя Киру, что тут происходит, зачем им эта новая электростанция, и что-то про уровень воды, который падает. Кир слушал невнимательно, потому что всё его существо вдруг охватила безумная радость — она жива, Ника жива! Слава богу. Все самые страшные мысли, терзавшие его в ночных кошмарах, можно было выбросить из головы. Она жива! Значит, всё ещё можно исправить. Наверно, можно…
— У нас тут несколько уровней, я тебе потом покажу, — тем временем трещал Гоша. — Но главное — это реактор, такая махина…
Что за реактор, и как тут всё устроено, Кир представлял себе слабо. Раньше он думал, что АЭС — это что-то, отдалённо напоминающее цех, где работал его отец, но пока то, что он увидел, вообще ни на что не было похоже.
