Вечером это ощущалось особенно остро, но и днём, когда Серёжа делал уроки, путаясь в падежах и безуспешно пытаясь запомнить таблицу умножения, было немногим лучше. Мало спасал даже солнечный свет, которые дотягивался сюда из гостиной, пробираясь через верхние, выложенные цветной мозаикой окна — такие небольшие прорези под потолком были в каждой комнате, кроме тех, где жила прислуга. Ощущая затылком чужое присутствие (хотя чужим здесь был сам Серёжа, человек с портрета не давал забыть об этом ни на минуту), Серёжа осторожно раскладывал на столе свои учебники и тетради, аккуратно, чтобы ничего не задеть. Книги, старые документы, написанные ещё на настоящей бумаге, блокнот в кожаном тиснёном переплете — всё должно было лежать так, как лежало при жизни деда. Даже пожелтевшую схему, сложенную вчетверо и прижатую тяжёлым пресс-папье с печальной фигуркой Пьеро, нельзя было трогать. Глубокие тёмно-синие глаза Алексея Андреева зорко следили за Серёжей.
Они и сейчас наблюдали за ним и в искусственном свете старинных ламп казались неестественно живыми. Тьма портрета сгущалась, и в ней чудилось какое-то шевеление. Серёжа видел, как ещё крепче сжимают подлокотник кресла сильные холодные пальцы, как подрагивает фиолетовая жилка на высокой шее, выступающей из ослепительно белого воротничка рубашки.
Пашка сдвинул тяжёлое пресс-папье, оно с мучительным скрипом заскользило по гладкой поверхности стола, вынул бумажную схему и присвистнул.
— Карта! Серёжа, это же настоящая карта!
— Башни? — Серёжа нерешительно переступил с ноги на ногу, но подойти к столу всё равно не решился. Портрет прочно удерживал его на месте.
— Не. Не Башни.
Пашка слез с кресла и, прихватив с собой карту, подошёл к Серёже.
— Смотри! — он развернул её и тыкнул пальцем. На бумаге были разбросаны какие-то значки, прямые чёрные линии пересекались с красными зигзагами, расплывались зелёные островки, непонятные аббревиатуры соседствовали с не менее непонятными цифрами. — Это карта местности. Вот это — наша Башня, а это всё, что вокруг. Ты понимаешь?
— Нет, — Серёжа замотал головой.
— Да это просто! — Пашка откинул со лба светлую чёлку. — Это то, что предположительно будет, когда океан уйдёт, и люди спустятся из Башни на землю. Я видел похожую карту у отца, только не такую подробную. А дед Арсений выходит над этим более плотно работал. Здорово! Хотел бы я оказаться на земле, на настоящей земле. А ты?
