В июне я узнала, что отдохновения от Макгоуанов не предвидится. Они решили остаться в Кашельмаре навсегда, и я, узнав об этом, в отчаянии стала подумывать о том, чтобы бежать без детей. Но я понимала, что не смогу так поступить, не будучи уверена, что потом верну их с помощью закона. Если бы я только могла проконсультироваться с адвокатом и узнать мое юридическое положение. Я постоянно пыталась найти выход. Мне пришло в голову, что вот она наконец ситуация, в которой мне может оказать помощь Джордж.
Я написала ему записку. Дала ее Маделин, когда она приезжала к нам на чай. Это было нелегко, потому что Эдит смотрела на меня, словно коршун, – не совершу ли я какой ошибки, о которой она потом сообщит Макгоуану. Но я перевернула чашку чая на новое платье Эдит, и та была в таком состоянии, что не видела, как я сунула записку Маделин, которая, не меняя выражения лица, затолкала ее в манжет.
Джорджу я написала: «Прежде я приняла решение оставаться здесь ради детей, но дела развиваются так, что, полагаю, для них будет гораздо хуже, если они останутся, чем если я увезу их отсюда. Однако я боюсь уехать в открытую – не знаю, что сделает со мной Макгоуан, если попытаюсь. Уверена, что опасна для него, потому что могу свидетельствовать о его извращенном поведении с Патриком, и если дело дойдет до суда, то я должна быть уверена, что существует хотя бы шанс не только уничтожить их обоих, но и лишить Патрика права опеки над детьми, – Патрик всегда этого опасался. Прежде чем я решусь на побег, я хотела бы знать мое юридическое положение, а поскольку не смогу бежать из долины, у меня нет выбора – только просить Вас встретиться с адвокатом от моего имени. Знаю, что прошу слишком многого, в особенности еще и потому, что Вас, конечно, не порадует скандал, который неизбежен в связи с разводом, но, дорогой мой Джордж, скандалы больше не волнуют меня. Мое отчаяние слишком велико, чтобы думать об этом. Умоляю, умоляю Вас: помогите мне! В частности, узнайте у адвоката, не может ли мое кажущееся согласие со сложившейся здесь ситуацией служить основанием для отказа мне в моем требовании развода. Я не могу бежать только для того, чтобы потом узнать, что мне отказано в праве воспитывать детей. Словами не передать, как я боюсь и ненавижу Макгоуана.
Пожалуйста, верьте мне, когда я говорю, что взывать к разуму Патрика бесполезно. Он никогда, никогда не откажется от Макгоуана. И умоляю Вас, уничтожьте это письмо, как только прочтете его, и никому не говорите об этой моей мольбе о помощи».
В этом, по крайней мере, Джордж послушался меня. Он, вероятно, уничтожил письмо, потому что ни слова из написанного мной никогда не дошло до Макгоуана, но, несмотря на мои предупреждения, он не мог поверить, что Патрик не откажется от Макгоуана даже под угрозой скандала. Полагаю, Джордж был потрясен, так как я облекла в слова то, что он давно подозревал, и потрясение, вероятно, затмило его разум, потому что он приехал в Кашельмару в последний раз воззвать к Патрику.
Патрик и Макгоуан приняли его в малой столовой, а я ускользнула от Эдит, сославшись на головную боль, и спряталась в темном месте на галерее, надеясь увидеть выражение лица Джорджа, когда он будет уходить. Я боялась, что он выдаст меня – расскажет о моем письме, и меня волновало только одно: в безопасности я или нет.
Но я больше так и не увидела Джорджа. Я услышала громкие голоса, а секунду спустя тяжелый удар, за которым наступила тишина.
– Он упал, – сообщил позже Макгоуан доктору Кагиллу. – Такое несчастье. Может быть, апоплексия? Он словно потерял равновесие, и, прежде чем мы успели его подхватить, он ударился головой о каминную решетку.
Доктор Кагилл обнаружил, что Джордж давно страдал от повышенного кровяного давления и, согласно его диагнозу, из-за резкого головокружения упал. «…Скончался вследствие удара головой о каминную решетку. Несчастный случай. Виноватых нет…»
Я промолчала. Не знала, чему верить, хотя была уверена: доктор Кагилл высказал бы свое мнение, если бы подозревал, что смерть Джорджа не стала следствием падения и удара о каминную решетку. Я хотела верить в вероятность несчастного случая, потому что иначе меня обуял бы страх, но ночь за ночью мне снились сильные руки Макгоуана, и я просыпалась в холодном поту.
Думала отправить письмо Томасу и Дэвиду, но потом решила не делать этого. Слишком опасно. Как для меня, так и для них. Можно ли рассчитывать на помощь Маделин? Но она была так религиозна. Она может просто сказать мне, что, как бы ни тяжелы были мои обстоятельства, мой моральный долг в любом случае оставаться с мужем. Возможно, Чарльз… Нет, Макгоуан просматривал все мои письма в Америку, и я не сомневалась – их он читал в первую очередь. Можно было попросить Маделин отправить письмо, но мне не хватало духу рисковать и еще раз тайно передавать ей его.
